Меня дергает глупое желание залезть ему на колени, потому что расстояние между нами – это самая большая несправедливость сейчас.

– Продолжай, Эля.

Удивительно, что именно он из нас двоих помнит про это дурацкое интервью.

– Если бы ты изменил свой ирахор, это бы могло повлиять на решение всех остальных чужаков?

– Возможно.

– Это слишком уклончиво.

– Как и твой ответ на мой вопрос.

– Хорошо, – закатила я глаза и быстро проговорила: – Мне понравилось трогать тебя. Доволен?

– Отлично, Эля. Мой выбор повлияет на выбор других.

Он сказал то, на что я не смела даже рассчитывать.

– Ты все еще хочешь убить меня? – этого вопроса не было в блокноте, он просто сорвался у меня с языка.

Глаза чужака опасно сверкнули.

– Сильнее, чем ты можешь думать. Твоя боль была бы прекрасным дополнением к этому развлечению.

– Что тебя останавливает?

– Ты, кажется, исчерпала лимит своих вопросов.

– Ответь, пожалуйста.

Он вдруг поменял позу – широко поставив ноги и опустив на колени кисти, взглянул на меня напряженно:

– Все просто. Говорить с тобой мне доставляет особое удовольствие. Если ты позволишь, мы зайдем дальше разговоров. Я хочу понять, что еще ты сможешь мне дать.

– Кажется, ты возлагаешь слишком много надежд на мою смерть.

– Сейчас я просто хочу с тобой переспать.

Просто? Он сказал «просто»?

И все-таки он не человек, чтобы хотеть чего-то подобного. Я бы поняла его жажду сожрать меня, причинить боль, но это… Он придумывает все более изощренные способы подвести меня к смерти?

– Вернемся к вопросам, – откашлявшись, сипло сказала я.

[1] Антигерой комиксов издательства «Marvel Comics», инопланетный симбиот с огромной пастью.

Это существо рушило мои самые добродетельные представления о самой себе.

Я с неловкостью вздернула очки на переносице.

Говорить с Тайгетом Касаром – это балансировать на канате между башнями Всемирного торгового центра в Нью-Йорке[1].

Мне было жарко. В животе теплилась сладкая дрожь.

– Итак, значит именно вы сотворили человечество, – протянула я. – А как же Земля? Она тоже была создана для нас?

– Скорее, для нас.

– Вы действительно создали целую цивилизацию?

– А ты считаешь, что двести двадцать три твоих гена это продукт эволюции? – мягко спросил он.

В комнате пылал камин. Он был единственным источником света, так что между мной и чужаком привычно висел полумрак. Но даже сквозь него я ощущала себя раздавленной на лобовом стекле мошкой.

– Я, вообще, не знаю ничего про гены. Извини, но сегодня у тебя берет интервью дилетант, – смутилась я. – Просто это кажется мне невероятным. Не в том плане, что ты лжешь, – что я несу, черт возьми? – А в том плане, что это не укладывается у меня в голове. И, кроме того, я хочу верить, что нас создал Бог.

– Ты можешь верить во что угодно.

– Весьма великодушно, – я расстегнула пуговицу на пиджаке и поддела пальцем тугой ворот рубашки. – Будешь задавать свой вопрос?

Капелька пота скользнула у меня между лопаток.

– Кто такой Веном?

Он не мог удивить меня сильнее, даже если бы сказал, что вера – величайшее заблуждение человечества.

Меня словно током ударило, и я от досады потерла шею. Наше общение слишком сильно напоминало разговор двух людей, пытающихся нащупать острые грани в понимании друг друга. Мы будто слегка соприкасались собственным мировоззрением, чтобы осознать, насколько сильно наше влечение.

А оно было чертовски сильным.

– Веном – это внеземной монстр, который пожирает людей. В конце фильма он осознает, как прекрасно человечество и остается жить среди людей.

– Обожаю твои намеки, Эля. Но такой исход неправдоподобен.

– Это же супергеройский фильм, – закатила я глаза. – Если бы он всех убил в конце, то не оправдал бы чаяния фанатов. Иногда люди любят злодеев, вставших на сторону добра.

– То есть кем бы он ни был «до», его полюбят после раскаяния?

– О, ты просто зришь в корень христианской религии, – усмехнулась я. – Да, мысль примерно такая.

Мы, кажется, снова отвлеклись.

Может, пора бы послать к черту блокнот с вопросами?

Мне просто нравилось говорить с ним, особенно, когда он покорно сидел в кресле, не думая, кажется, меня убивать или калечить.

– Ты можешь мне объяснить, почему мои глаза стали светлее? – спросила я.

– Из-за гормональной перестройки и нарушений в работе центральной нервной системы.

– Кажется, мне нужно к врачу сию же секунду, – обеспокоенно нахмурилась я.

– Твоей жизни ничего не угрожает.