И только поэтому я пришла к нему.

– Дайте мне полномочия действовать по собственному усмотрению.

Шилов нахмурился.

– Я сейчас ставлю на кон свою жизнь, – запальчиво проговорила я, будто бы взгляд Шилова убеждал меня в обратном. – Мне не требуются советчики.

– Эля, вы разве эксперт в области психологического анализа? Вам следовало бы прислушаться к людям, имеющим научную степень. К людям зрелым и опытным.

Я почувствовала тонкую нить злости, простегавшую мое сердце.

– Или вы удовлетворяете мои требования или я, вообще, не буду ничего делать! – прошипела я тихо, но уверенно: – И верните Сурова.

– Не слишком ли много вы себе позволяете, деточка? – сквозь усмешку осведомился Шилов.

Он резко поддался вперед, нависнув над столом. В его взгляде растворилась мягкость. Теперь из его нутра глядело жестокое чудовище.

Я всегда была жуткой трусихой. Если бы на прежнюю Эля вот так посмотрел какой-то злой солдафон, она бы точно упала в обморок. Но Эля, имеющая метку чужака, почему-то не испугалась.

– Два кресла, – произнесла я медленно, вынуждая Шилова окаменеть, – камин, костюм, блокнот, ручка и очки.

Я поднялась, перекидывая еще влажные после душа волосы, через одно плечо:

– И, пожалуйста, костюм моего размера.

Это был ультиматум, который Шилов мог ощутить, как пинок под зад солдатским ботинком.

Я не могла скрыть радость, несмотря на горестное осознание собственного бессилия, если Шилов действительно пожелает меня приструнить.

Часы ожидания после нашего разговора сменились нервным перенапряжением и постоянными мыслями о предстоящей встрече с Тайгетом Касаром. Мыслями, которые иногда заставляли меня краснеть…

В начале ноября небо начинало темнеть ближе к пяти вечера.

Я предвкушала собственную смерть, будто это была лишь иллюзия, за которой меня могло ждать «долго и счастливо» с одним из самых опасных и жестоких существ во Вселенной.

Никто не трогал меня, не нарушал моего уединения.

Неужели вся моя жизнь будет пропитана страхом – каково это умереть в любую секунду от рук того, кто разжигает пожар в сердце?

Когда тяжелый осенний мрак медленно укутал территорию базы, меня повели на улицу.

В свете прожекторов я увидела военный грузовик.

– Вас отвезут через мост в бывший гостевой дом на берегу. Там вам и кресла, и камины, - донесся до меня мрачный голос полковника Шилова. – Ребята установили там камеры. В фургоне рюкзак со всем необходимым. Костюм в чехле, – мужчина возник у меня за спиной. – До самого рассвета вы можете на рассчитывать на нашу помощь. Если переживете эту ночь, я верну в проект Сурова.

– Так точно, товарищ-подполковник, – протянула я растеряно.

На лице этого человека возникла кривая усмешка.

– Теперь понимаю, что он в вас нашел, – и уже совсем доброжелательно: – Идите в машину, Эля, вам уже пора.

***

Камин приятно потрескивал.

Я заплела волосы в тугую косу, села в кресло и взяла в руки блокнот.

В доме было тепло – наверняка, кто-то поддерживал все в исправном состоянии.

Из окон открывался прекрасный вид на Волгу и монастырь с белокаменной зубчатой стеной.

Разглядывая в блокноте свой убористый мелкий почерк, я сходила с ума от волнения.

Было уже порядка десяти вечера, когда, устав от пытки ожидания, я решила сама позвать его. Прикрыв веки, я призывно о нем подумала.

Упрашивать его не пришлось.

Прежде, я ощутила его всем своим существом так же сильно, как ощущала тепло от камина. Его запах – головокружительный легкий, но стильный мужской аромат – защекотал мой требовательный нюх. Его энергетика… раньше о таком я лишь слышала, теперь же чувствовала ее каждой клеточкой своего тела.

В животе потяжелело, а сердце принялось мучительно биться в груди.

– Добрый вечер, – сказала я слегка взволнованным голосом прежде, чем он оказался в поле моего зрения. – Садись, пожалуйста, в кресло. Ты задержался.

Наверное, он уже сгорает от нетерпения узнать, куда же именно так сильно опоздал.

Твердые шаги пронесли его мимо меня (он покорно исполнил мою просьбу?) и я, наконец, окинула его взглядом. Всего. Жадно и торопливо.

Усевшись в кресло, он положил руки на подлокотники и закинул ногу на ногу, демонстрируя себя в очень уверенной позе. Его «ртутная» татуировка на руке, мои четки и серебряный кулон на черном кожаном шнурке надолго завладели моим вниманием.