– А наши земли мы называем Изумрудным островом, Меясой. Там находится королевство Иерин, а в нем мой Молберн – это деревушка, славящаяся зелеными пастбищами, морскими просторами и неплохой архитектурой.

Снова наступило молчание, и я вновь сдалась первой:

– Сколько тебе лет, Ха-шиир?

– Двадцать два.

Совсем еще молод, хоть и старше меня на четыре года.

Он остановился у очередной двери. С ним двери открывать было легче, ибо они поддавались ему на раз. Прежде, чем толкнуть ее, мы оба внимательно рассмотрели орнамент: солнце с языками пламени.

– Это каминный зал, – догадалась я. – Место, где живет дух пламени. Об этом были упоминания в жизнеописании Кабира. Если разжечь огонь, с духом можно будет пообщаться.

– Пообщаться? – не понял драгманец.

Огромное помещение, утопающее в полумраке, встретило нас холодом. У колонн стояли железные корзины с углем, у большого камина кочерга и меха для раздува. Пару минут мы с драгманцем исследовали каминный зал молча, погрузившись в собственные размышления.

– Этот дух говорящий. Кабир называл его Бороган, – сказала я.

Едва это имя сорвалось с моих губ, камин, холодный, темный, как вход в преисподнюю, затрещал, зашипел, и из него вырвалось облако черной сажи, словно дыхнул великан. Ха-шиир медленно приблизился, снимая с пояса топор. Заглянул в очаг, покуда я стояла поодаль.

– Похоже, у нас будет огонь, – сказал он тихо, вынул из сумки кресало и огниво, и через секунду вспыхнул трепетный огонек.

Едва мужчина подсадил его в камин, нутро засветилось, и над нашими головами раздался вдох – закружил ветер. По залу прокатилась волна теплого воздуха, изгоняя холод.

Драгманец бросил в камин очередную порцию веток, и Бороган тотчас поглотил их, замычал блаженно: «М-м-м».

Я подошла чуть ближе и внимательно оглядела очаг.

– Приветствую тебя, дочь Тангора, – прошелестело пламя. – Сегодня в полночь начнется отсчет. Если ни один из вас не будет убит к сроку, погибнете оба.

– Ты слышал? – спросила я у Ха-шиира, леденея от ужаса от услышанного.

Драгманец выглядел озадаченным. Он приподнял темную бровь в изумлении, но, понимая, что я не пытаюсь надуть его, отрицательно качнул головой.

– Почему он не слышит тебя? – с недоумением спросила я у пламени.

Но дух был поглощен трапезой – молчал.

– Что именно он сказал? – спросил Ха-шиир.

– Что нам придется сразиться.

– Смешно, – вымолвил собеседник. – Ты знаешь что-нибудь о других духах Зазеркалья?

– Ничего.

– Все это очень странно. Я все никак не могу понять, как тебе выпал жребий, – с сомнением протянул драгманец, заставляя мое сердце тревожно забиться, – ты всего лишь девчонка. Я же сын эдигора Брогхарна.

– Чей сын?

– Невежа, – усмехнулся мужчина, – это титул, иначе – император. Другими словами, я – сын императора Брогхарна. И я оставил все: имущество, войско и земли не для того, чтобы умереть здесь. Я рассчитываю найти выход из этого проклятого места.

– Что ж, это несложно, – упала я духом.

– Я не говорил, что хочу убить тебя. Я сказал, что хочу найти выход. И будь я трижды проклят, если выйти отсюда можно, лишь принеся сердце врага зеркалу.

– О другом ни разу не слышала. Но ты должен больше знать об этом. Долгие годы ваши воины выигрывали битву.

Ха-шиир вскинул глаза и до того серьезно взглянул на меня, что я смешалась.

– Чушь, – произнес он, – за всю историю Драгмы наш воин выходил из зеркала лишь один раз.

– Если ваши воины тоже не возвращались, то куда они все подевались? О, Тангор, – и я почувствовала холодную волну страха, пробежавшую по позвоночнику: – Неужели они все здесь и умерли?

– Ты думаешь, кто-то третий убил их? Что еще ты знаешь об этом замке, Тея? Что слышала? Что тебе говорили?

– Я знаю только то, что каждые десять лет в святилище Тангора выпадает жребий. Это значит, что в зеркале появляется имя и дата рождения нового воина. Обычно им бывает мальчик от восьми до двенадцати лет. Следующие десять лет его ждет подготовка, а когда снова выпадает жребий следующему избранному, воин проходит сквозь зеркало – Эквилим, чтобы сразиться с эморским отродьем.

– С кем?

– Ну, с чудовищем из Драгмы, – пояснила я, – рогатым и хвостатым уродом.

– Интересно, – усмехнулся Ха-шиир, – значит, такими нас представляют жители Меясы. И что же, ты удивилась, увидев меня?

– Немного. Считается, что вы бессердечные, жестокие и злые, что сущность проявляется в вас различными уродствами.

– Забавно, – Ха-шиир провел рукой по темно-каштановым волосам. – Воин из Драгмы, которому удалось вернуться живым, говорил о жителях Меясы, что народ ваш бесноватый, будто держите в себе души погибших.