Я поморщилась, чувствуя, что он загнал меня в угол.

— Почему ты ведешь себя так, будто тебя это волнует? — Я покачала головой. — Ты мой самый большой враг. Ты поклялся превратить мою жизнь в ад, но теперь тебя очень волнуют мои чувства. Ты даже поцеловал меня. Что с тобой не так?

Он так сильно сжимал руль, что его руки начали дрожать, и, как всегда, я была шокирована тем, как быстро менялись его эмоции. Мои инстинкты кричали мне, чтобы я заткнулась и перестала его провоцировать.

— Ты не ответила на мой вопрос о Матео.

Я проигнорировала свой инстинкт и высказала свой гнев:

— О, так мы теперь уклоняемся от вопроса?

— Блядь, ответь мне!

— Я, блядь, не буду! — Он слишком много раз пересекал черту, и я не позволю Матео втягивать в это.

Он свернул направо и остановился на обочине дороги, визг шин резал мне уши.

— Что ты делаешь?!

Хейден заглушил двигатель и отстегнул ремень безопасности.

— Дай мне свой телефон. Я хочу убедиться, что ты не сделала ничего такого глупого, как взять номер этого придурка.

— Что? — Мой пульс бешено колотился, пока я пыталась придумать способ не давать ему свой телефон, но потом я вспомнила… Я оставила свой телефон и сумку в машине Мелиссы.

Черт возьми.

— Я никогда не спрашиваю дважды, — прорычал он и сам начал искать телефон, постукивая руками по переднему и заднему карманам моих джинсов, напоминая мне полицейского, обыскивающего преступника. Я чувствовала себя оскорбленной и уязвимой, и как бы я ни пиналась и ни извивалась, пытаясь убрать его руки, это было бесполезно.

Я закрыла глаза, чувствуя, что могу начать плакать в любой момент.

— Пожалуйста, прекрати это, — прошептала я, побежденная.

В этот момент его рука задела внутреннюю часть моего бедра, опасно сомкнув мой живот, и мы оба замерли, наши глаза встретились. Я боялась его следующего шага, но мое тело предвидело его, и я ненавидела свою реакцию. Я отказывалась признавать это как удовольствие и жажду этого прикосновения.

— Где твой телефон? — Тихо сказал он, нотка неуверенности омрачала его слова.

На этот раз я была рада, что правда сработала в мою пользу.

— Я оставила его в машине Мелиссы.

Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья, разорвав контакт между нами.

— Что ты делала с этим придурком?

— Это не твое…

— Это мое чертово дело, — крикнул он мне, заставив меня вздрогнуть. — Ты больше не увидишь этого парня.

— Что? И не мечтай! Ты не можешь так думать…

— Я не буду повторяться, Сара. Я его изувечу, если снова увижу его с тобой.

Я сжала руки в кулаки, чувствуя невыносимое желание причинить ему боль.

— Что, черт возьми, с тобой не так?!

— Ты хочешь знать, что со мной не так? ТЫ — ТО, ЧТО НЕ ТАК СО МНОЙ! — Он ударил кулаком по моему подголовнику, заставив все сиденье содрогнуться от удара, и уставился мне в лицо. Теперь наши лица разделяло всего несколько дюймов, и все мое тело гудело от опасной смеси страха, волнения и ожидания.

— Я никогда не мог контролировать эти разрушительные эмоции внутри меня, которые кричали мне, чтобы я выпустил их, как бы я ни старался их отключить, но когда дело доходит до тебя, я чувствую чертовски сильное смятение.

Горячее дыхание Хейдена обдувало мое лицо, делая мою кожу сверхчувствительной к его движениям и его близости. Я ясно видела болезненный блеск его темных глаз, которые открывали мне его измученную сторону.

— Такое чувство, будто что-то толкает меня причинить тебе боль. Все больше и больше. Как наркоман, который питается своей драгоценной одержимостью, своим спасательным кругом. Я чувствую себя прекрасно, но затем наступает темнота, и кажется, будто тысячи ножей врезаются в мою плоть, снова и снова, разрывая меня на куски, и нет никого, кого я ненавижу больше, чем себя. — Он выглядел так, будто ему было больно и тяжело дышал. — Я ненавижу себя за то, что я такой беспорядок, за то, что я ни в чем не уверен. Один день может принести мне покой, но этот же день может стать моей погибелью. Я просто хочу, чтобы этот гребаный хаос прекратился, чтобы мне больше не приходилось жить в этой пустоте.

О Боже. Его неожиданные слова были словно удар под дых, показывая всю глубину его печали и неуверенности.

— О чем ты, Хейден?

— Я говорю об этой вечной ненависти. Она распространилась на Кайдена. Она распространилась на тебя.

Моя губа дрогнула, теплая слеза потекла по моей щеке. Я взглянула на место, где был его шрам, но я не могла его увидеть в темноте салона.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Не говори больше ничего.

— Я причинял тебе боль, и во всем есть смысл, — продолжил он, игнорируя мою мольбу. — Это справедливость, потому что ты плохой человек, верно? Это заставляло меня чувствовать себя праведным.