Я думала, он откажется отвечать или оскорбит меня, но он удивил меня, когда сказал:

— Потому что я не могу тебя отпустить. Я пытался, но не могу. — Он тяжело вздохнул и отвернулся, не в силах смотреть мне в глаза. — Я хочу тебя всю для себя.

Мои защитные барьеры наконец рухнули, и я не могла остановить это опьяняющее тепло, наполняющее меня. Я не могла остановить его от воздействия на мое сердце. Несмотря ни на что, это тепло вернуло меня к жизни. Оно придало цвет серости и создало музыку для моих ушей. Это было так неправильно, но я чувствовала, как будто все щелкнуло. Каждая часть этого беспорядка была на своем месте, и не имело значения, что он был таким темным. Я чувствовала сильное желание прикоснуться к нему и раскрасить его темноту в более светлые оттенки, положив конец нашему одиночеству.

Теперь я поняла, что не все мои теплые чувства умерли после дня похорон Кайдена. Всегда был маленький огонек, переживший все эти мучительные дни. Всегда была крошечная часть меня, которая отчаянно надеялась услышать эти слова от Хейдена. Это было похоже на сон, ставший явью, или, что еще лучше, на кошмар, потому что мы с ним никогда не сможем быть вместе.

Я ничего не хотела больше, чем пойти куда-нибудь одна, чтобы выплакать свое глупое сердце. Он не заслуживал этого. Он не заслуживал меня. Однако я все еще отдавала ему частичку себя. Какая же я глупая девочка…

Я все еще могла что-то чувствовать к нему, но я не позволю ему это получить.

Я коротко усмехнулась. Его глаза расширились, как будто кто-то ударил его. Я снова усмехнулась, на этот раз дольше, темнее.

— Ты хочешь меня? Я тебе нужна? Ты превратил мою жизнь в ад. Ты причинил мне боль столькими невообразимыми способами. Сегодня вечером ты избил Матео и заставил меня пойти с тобой и оставить моих друзей, которые, вероятно, сейчас беспокоятся обо мне. Ты всегда наказываешь меня, контролируешь мою жизнь и заставляешь меня жить в страхе и страданиях. А теперь ты говоришь мне не уходить? Ты говоришь мне, что я тебе нужна? Пошел ты, Хейден.

Я сильно тряслась, но мне было хорошо. Было приятно выплеснуть этот яд, который так долго циркулировал во мне.

— Не могу поверить, что ты просишь меня об этом после всего. Ты сумасшедший.

Мои слова звучали так ужасно, так не по-моему, но они заставили меня почувствовать себя сильной. Я была как он сейчас — причиняла боль другим, чтобы подлатать себя, но сейчас это не имело значения.

— Мне все равно, что ты чувствуешь, так же как тебе всегда было все равно, что чувствую я. Я ненавижу тебя. Я чувствую себя ужасно каждый раз, когда вижу тебя, и я бы хотела никогда не встречаться с тобой. Я тебе нужна? Иди на хер. Можешь пойти в какую-нибудь чертову дыру и умереть, мне все равно.

Я тяжело дышала, видя красный цвет. Я не знала, злилась ли я больше на него или на себя за то, что позволила этим старым чувствам вернуться. Он не сказал ни слова, выглядя совершенно сломленным. Тоска и одиночество застилали его глаза, которые полностью раскрыли мне его внутреннюю агонию. Его маска упала, и я наконец смогла увидеть то, что он скрывал все это время.

Я не знала этого человека. Этот Хейден был мне неизвестен, заставляя меня сомневаться во всем, что я думала, что знаю о нем. Прямо сейчас не было и следа того сильного и уверенного Хейдена, и я задалась вопросом, не было ли все, что он показывал мне раньше, фальшью — фасадом.

Он положил голову на подголовник и закрыл глаза. При виде этого меня охватило сожаление, за которым последовало гнетущее чувство, что я зашла слишком далеко. Я должна была знать лучше. Несмотря ни на что, я не должна была опускаться до его уровня. Я не должна была превращаться в мучителя.

Может, мне стоит извиниться перед ним и забрать свои ужасные слова обратно. Он не заслуживал меня, но причинение ему боли не заставило меня почувствовать себя лучше.

Я снова посмотрела на него, не зная, что мне делать, но затем он открыл глаза и посмотрел на дорогу впереди без каких-либо эмоций, отключившись. Обычный Хейден вернулся слишком быстро, и мой страх перед ним снова появился. Не говоря ни слова, он пристегнул ремень безопасности, завел машину и резко нажал на педаль газа, что отправило нас на дорогу ровно через три секунды.

— Хейден? Ты везешь меня домой?

Он не ответил мне. Я снова пристегнула ремень безопасности, заметив его напряженную челюсть и поджатые губы. Он слишком крепко сжимал руль, что было еще одним знаком для меня не провоцировать его больше. Я уже сказала достаточно. Я просто надеялась, что он действительно везет меня домой, а не в какой-нибудь лес, где он бросит меня или сделает что-то еще хуже.

Мы провели остаток нашей поездки в неловкой тишине. Облегчение нахлынуло на меня, когда мы въехали в Энфилд и приблизились к нашему району, потому что он все-таки не собирался бросать меня где попало. Он вез нас домой, что усиливало мое чувство вины за то, что я сказала эти резкие слова.

Мне нечем было заняться во время нашей поездки, кроме как вспоминать его слова, свою реакцию и осознание того, что мои чувства к нему не умерли окончательно. Я чувствовала себя сбитой с толку и обеспокоенной собой, и мне нужно было побыть одной, чтобы разобраться в своих мыслях и найти выход из этой неразберихи.

Он остановил машину на подъездной дорожке, и хотя я была более чем готова выскочить и убежать от него, все еще была неуверенность в том, стоит ли мне извиняться или нет.

Он выключил двигатель, глядя прямо перед собой, не моргая.