Тогда он действительно чувствовал, а теперь понимал. Понимал почему.

Потому что он не человек.

И не матабар.

А она…

— Пойдем домой, Арди-волшебник, — прошептала она и провела ладонью по его волосам. — ты пахнешь так, будто барахтался в канализации. Пока я тебя не отмою, ты ни к чему не притронешься. А то потом половину вещей выкидывать.

— Тесс, я…

— Ничего не говори, Арди, — попросила она. — Потому что, если ты скажешь еще хоть одно слово, я сделаю какую-нибудь глупость. И потом буду жалеть о ней всю оставшуюся жизнь. А я не хочу ни о чем жалеть. Так что пойдем домой.

Она отстранилась и шагнула внутрь квартиры. Медленно и легко поднялась её ладонь, протянутая к нему. Через порог.

Будто мост, перекинутый через ту самую пропасть.

Пропасть, о которой Арди даже не знал. Но знала Тесс. Она все это время балансировала на её краю. Не боясь и не жалуюсь, вглядывалась в темный, бездонный провал, способный сожрать их обоих.

Арди смотрел на её протянутую руку, зовущую его туда, где он еще прежде не был. Даже несмотря на то, сколько раз засыпал и просыпался в этой квартире.

Сердце забилось быстрее. Лоб и спину прошибла испарина. Липкие, холодные пальцы, о которых он, казалось бы, уже давно забыл, сжали его сердце. Ноги задрожали и буквально вросли в холодный бетон.

Где-то там, среди Алькадских пиков, на излучине горной реки, где пенная рябь бьет о скалистый берег, стоял старый дом, слишком большой для одной семьи.

Дом.

Его дом.

Который он покинул двенадцать лет назад и с тех пор блуждал по тропам. Своим и чужим. Рассчитывая только на себя и на свои силы. На те уроки, которым его научили лесные друзья.

Ардан сжал посох. Из родного дуба, под которым когда-то прадедушка рассказывал ему истории.

И этот дом все еще стоял там. Ждал его возвращения.

Но теперь…

Теперь у Арди…

Тяжело, словно проталкиваясь сквозь горную породу, Ардан сделал шаг, затем еще один, а потом перешагнул порог.

— Я дома, — прошептал он, сжимая маленькую ладошку.

Теперь у него был еще один дом. Рыжеволосый, с зелеными глазами, курносым носиком, пахнущий весенними цветами, распускающимися у ручья.

И Ардану теперь предстояло научиться с этим жить, что выглядело куда более серьезной проблемой, нежели Пауки и те, кто прятался в их тени.

Она повела его в ванную, а Арди чувствовал, как по телу разливается тепло, которого он не ощущал с момента, как покинул Алькадские предгорья.

Что же, теперь он знал, почему в последнее время к нему возвращались его силы Матабар.

Потому что дело было не в заснеженных горах.

Дело было в доме.

' Здравствуй, дорогой друг.

Не могу сказать, что последние дни чем-то разительно отличались от уже минувших. Все так же я провожу время, в основном, с наставниками, учителями и нянями. И если с первыми двумя категориями мне еще удается мирится, то вот няни…

«Ваше Императорское Высочество-то», «Ваше Императорское Высочество-се». Я понимаю, что они тоже просто выполняют свою работу, но… наверное я просто скучаю по Татьяне. По какой-то причине матушка с отцом не забрали её во дворец. Почему — мне неизвестно.

Что до прошедших дней, то в очередной раз я побывала на балу в честь приема… если честно, я даже не помню кого именно. Кажется, приезжал наследный принц из Скальдавина… или это было в том месяце? А, точно! Это был сын Асалио Лиради. Кажется, он владеет половиной торгового флота Фории.

Отец с матушкой не говорят прямо, но мне уже четырнадцать, так что я понимаю, что все эти балы и приемы, заодно, помимо остальных дел — сватовство.

Не подумай, дорогой друг, я осознаю, что у меня нет доброй воли в этом вопросе и мой брак есть и будет причиной сугубо политической и, может, наверное, экономической.

Порой, читая старые книги, я улыбаюсь тому, как много общего нахожу между собой и племенной коровой. Ту ведут за уздцы на ярмарку, чтобы подложить под самого могучего и выгодного быка.

А я…

Может мне пополнеть? Чтобы сходство стало совсем уж очевидным?

Прости мне мой неприятный юмор. Пожалуй, я все чаще прячусь за шутками. И, наверное, именно поэтому срываюсь на всех тех, кого перечислила в начале письма.