Металлический звон лезвий разносился по комнате, удары сыпались быстро и без пощады.

Галана атаковала сверху — Лили увернулась и нанесла резкий удар ногой, но Галана блокировала.

Рывок — перекат — удар!

Клинок Галаны скользнул рядом с горлом Лили, оставляя красную царапину.

Лили выдохнула через стиснутые зубы и ответила серией мощных ударов, заставляя Галану отступить назад.

Но внезапно…

Галана резко изменила тактику.

Вместо кинжала в её руке появился протонный пистолет.

Лили едва успела среагировать, но выстрел не был направлен в неё. Протонный заряд ушёл вверх.

Глухой удар. Потолок затрещал, а затем обрушился вниз.

Лили не успела отскочить — тяжёлые обломки придавили её ноги. Она закричала от боли, ощущая жгучую резь в мышцах. Галана подошла ближе, опустившись на корточки.

— Ну вот и всё, дорогая, — её голос был полон насмешки и удовлетворения.

Лили зашипела от боли, но её взгляд не сломался.

— Ты правда думаешь, что это всё?

Галана склонила голову, играя лезвием кинжала.

— Конечно нет. Это только начало.

Ласточка осторожно продвигалась по узкой вентиляционной шахте, чувствуя, как стены давят со всех сторон.

Её пальцы бесшумно цеплялись за металл, а сердце билось быстрее обычного.

Где-то вдалеке слышался слабый гул — то ли работающих механизмов, то ли голосов.

Она прижалась ухом к стенке и уловила: чей-то голос, прерывистый, нервный, полный беспокойства.

Выход.

Она нащупала решётку, сняла её плавным движением, и тихо, словно призрак, скользнула вниз.

Комната осветилась слабым голубым светом сотен экранов. Они заполняли всё пространство перед ней, формируя полукруг, мерцая потоками данных, чертежами, чертами лиц и взрывами, запечатлёнными камерами наблюдения. В центре этого хаоса стоял человек.

Он выглядел так, будто не спал неделями. Его белый халат был мят и запачкан, волосы всклокочены, очки съехали на нос. Он расхаживал туда-сюда, причитая что-то под нос, покусывая пальцы, которые дрожали, когда он судорожно что-то проектировал на голографических экранах.

Он не обернулся.

— Я уже всё знаю, — тихо сказал он, не поднимая головы. — Ты ведь Ласточка, верно? Я слышал о тебе.

Ласточка не ответила.

Он тяжело вздохнул, его голос был уставшим, почти пустым.

— Ты не представляешь, во что ввязалась. Лучше уходи. Иначе ты умрёшь.

— Зато я не стану предателем, как ты, Майк, — сухо ответила она.

На секунду повисло молчание. Лишь лёгкий шорох… Лезвие ножа медленно выскользнуло из ножен. Гинштайн замер на мгновение, но не обернулся.

— Вот оно как… — пробормотал он и медленно провёл рукой по панелям.

На одном из экранов появилась красная мигающая точка. Он усмехнулся про себя и только теперь обернулся. Его глаза сверкнули в тусклом свете экранов.

— Хочешь убить меня, птичка?

Двери резко распахнулись.

В комнату ворвались несколько лотаков-террористов, подняв протонные ружья и направив их прямо в голову Ласточки. Она медленно подняла руки вверх и роняя нож, наблюдала, как его клинок отразил холодный свет экранов.

Оружие не дрогнуло.

— Прикончите её.

Гинштайн развернулся обратно к экранам, словно её жизнь ничего не значила. Но через мгновение что-то изменилось. Один из лотаков вздрогнул.

Его руки задрожали, затем его тело начало втягиваться в собственную тень. Шёпот. Глухой вскрик. И лотак исчез. Другой попытался среагировать, но его голова дернулась назад, как будто невидимая рука схватила его за шею.

Тень слилась с его телом, оставив лишь глухой хрип. Остальные не успели даже осознать, что происходит. Они исчезали один за другим, растворяясь в черноте, будто их забирал сам воздух.

Гинштайн побледнел. Он с ужасом смотрел, как его охрана буквально таяла в тенях.

— Что… Что за чертовщина?! — прошептал он, отступая назад.

Огонь экранов мерцал в его очках, а вокруг витала гнетущая тишина. Тень перед Ласточкой приобрела форму. Высокий силуэт, чьи очертания слегка дрожали, словно пламя в безветренную ночь. Он вышел из пустоты. Его облик был расплывчатым, словно полупрозрачный дым, но его глаза… Они были живыми.

Ласточка смотрела на него, слёзы текли по её щекам.