Вскоре я понимаю, что Софи Саттон вовсе не такая уж и соперница, когда она немного выпила.

— Давай, Эван, давай, — говорит она, ободряюще похлопывая меня по руке, когда я застреваю. — Ты справишься. Ты справишься, хорошо? Смотри, ты уже догоняешь меня.

Как я и предсказывал, она застряла на Sports уже давно, давая мне время потихоньку догнать ее. Конечно, не так уж сложно догнать ее, когда она практически говорит мне ответы, но есть что-то слишком милое в ее попытках мотивировать меня.

Пока я лежу в своей первоначальной позе, опираясь на груду подушек, Софи по мере игры постепенно раскрепощается: сначала она сидит, подогнув под себя ноги, потом опускается ниже, опираясь на локоть, потом ложится на бок, теперь лежит на животе, подперев подбородок одной рукой.

— Ты действительно думаешь, что я могу выиграть? — спрашиваю я ее самым проникновенным тоном. — Я не такой умный, как ты.

— Чушь! — восклицает она, трогая меня за плечо. — Ты умнее, чем кажешься. Тебе просто нужно больше работать. Но я здесь, чтобы помочь, хорошо?

— Хорошо, хорошо. Но что я получу, если выиграю? — спрашиваю я, размышляя, насколько сильно я могу испытывать свою удачу.

— Ты сможешь выпить еще вина, — говорит она с ухмылкой.

— Нет, нет, я уже довольно пьян.

Она громко смеется, громким смехом, от которого у меня внутри все теплеет и липнет.

— О чем ты говоришь? — восклицает она. — Это не ты пьян, а я пьяна!

— Я это вижу, — говорю я, не в силах сдержать смех. Я приподнимаюсь с кучи подушек, чтобы наклониться к ней и заговорить, пока моя смелость не испарилась. — Если я выиграю, ты позволишь мне поцеловать тебя снова?

Она качает головой и садится лицом ко мне. Сначала я думаю, что она собирается сделать один из своих обычных едких ответов, но это не так. Она наклоняется вперед, сужая свои темные глаза, и ее губы кривятся в медленной ухмылке.

Мягкое радужное сияние рождественских огней освещает ее красивое лицо, словно какой-то странный ангел, и она говорит низким, скрежещущим голосом.

— Для этого не обязательно выигрывать.

Опустошение

На секунду я слишком ошеломлен ее красотой и ответом, чтобы осмыслить ее слова. Я моргаю и смотрю на нее, сердце колотится в горле.

— Я не должен выигрывать? — туманно повторил я. — Что ты имеешь в виду, говоря, что я не должен побеждать?

Она тихонько смеется своим грубым, хриплым голосом, от которого у меня по позвоночнику бегут мурашки. Она уже достаточно близко, чтобы я мог почувствовать ее запах, сладкий ванильный запах, смешанный с ароматом вина.

Ее рука тянется к моей груди, и я остаюсь совершенно неподвижным, наполовину боясь, что если я пошевелюсь, то спугну ее. Ее пальцы сжимаются в кулак на моей толстовке, и она медленно притягивает меня к себе, как в ту ночь в саду мира.

Из моего горла вырывается неловкий звук, что-то вроде низкого стона, который я не могу сдержать. Сердцебиение стало глухим, а все остальные мои чувства сосредоточились на Софи. Темные глаза Софи, фиксирующие мой взгляд с полусмелым, полузабавным выражением. Раскрасневшиеся щеки и красивые губы Софи. Запах Софи, сладкий, как карамель.

И тут она притягивает меня к себе, сокращает расстояние между нами и прижимается своими губами к моим. Они теплые, мягкие и слегка влажные.

Это не похоже на поцелуй на вечеринке. Это целомудренный поцелуй, просто ее губы напротив моих, почти невинный, но шок удовольствия проходит через мое тело, как электрический ток.

Я закрываю глаза и открываю рот, погружаясь в поцелуй, но нахожу там только воздух. Я моргаю и открываю глаза, чтобы увидеть, как Софи отстраняется, на ее губах появляется задумчивая гримаса.

В то время как я чувствую себя так, словно меня подожгли от желания, Софи похожа на математика, размышляющего над каким-то утомительным уравнением.

— Хаха, нет, — наконец говорит она, ослабляя хватку на моей рубашке. — Определенно, это не то, что нужно.

Всплеск раздражения и боли пронзает меня насквозь. Я вспоминаю трюк, который она провернула со мной на вечеринке, убежав в темноту. Но это не разрушает чары желания, под которыми я нахожусь — если не сказать больше, это разжигает его пламя. Я позволил ей убежать в прошлый раз — не позволю ей так легко уйти и в этот раз.

Крепко обхватив рукой шею Софи, я снова притягиваю ее к себе. С ее губ срывается удивленный вздох, но я заглушаю его своим.

Я не целую ее, как в саду мира, а целую медленно, болезненно, чтобы дать себе время успокоиться, чтобы насладиться ее вкусом. Затем я приоткрываю свой рот, нежно наклоняю ее голову, положив большой палец ей на челюсть.

— Мне кажется, это правильно, — хрипло шепчу я ей в губы.

Я до смерти боюсь, что она оттолкнет меня, отпрянет, убежит, но она не отталкивает.