Этого я не ожидала. — Правда?

— Да, правда. В тебе есть этакая заносчивая британская утонченность, но ты еще и аутсайдер. Это выигрышная комбинация. Все американские парни будут влюбляться в тебя по уши.

Я пытаюсь представить себе это. На меня обращают внимание высокие, умные американские мальчики в Гарварде. После многих лет, в течение которых меня издалека, как придорожного медведя, дразнили парни из Спиркреста, я не могу сказать, что это не очень приятный образ. Было бы неплохо хоть раз стать желанной.

— Я бы не отказалась, — говорю я, слегка пожав плечами.

Эван выглядит скандально. — О чем ты говоришь? Ты бы никогда не стала встречаться с американцем!

— О чем ты говоришь? С каких это пор ты стал таким авторитетом в вопросе о том, с кем мне встречаться или не встречаться?

— Я не говорю, что я авторитет. Ты достаточно ясно выразила свое мнение о нас, толстых, быдловатых американцах.

— Я не думаю, что все американцы толстые и быдловатые. У американцев тоже много достоинств.

Он уставился на меня с открытым ртом в выражении недоумения. — Что? Например?

— Они могут быть дружелюбными, оптимистичными, полными надежд. В американской мечте есть что-то романтическое, вера в то, что каждый может добиться успеха, если будет много работать. Может быть, это и не реалистично, но это идеалистично. Мне это нравится.

Эван сужает глаза и наклоняется вперед. — Так что насчет меня?

— А что насчет тебя? — Я смеюсь. — Ты не в счет.

— Я не в счет? Что значит "я не в счет"? Я же американец, разве нет?

— Да, но, — я разжала руки, пытаясь придумать лучший способ объяснить, что я имею в виду, — ты не американский мальчик, ты… мальчик из Спиркреста.

Я смеюсь и в этот момент понимаю, что, хотя я еще не совсем пьяна, вино определенно немного развязало мне язык. Я мысленно отмечаю, что надо держать себя в руках, потому что я не собираюсь повторять катастрофу на вечеринке. Но есть что-то такое в разговоре с Эваном без фильтра, что опьяняет сильнее, чем само вино.

— То есть ты хочешь сказать, что отказалась бы встречаться со мной не на том основании, что я американец, а на том, что я учусь в Спиркресте?

Я качаю головой, потом понимаю, что он не совсем неправ. — Ну да, да.

— Ты ведь понимаешь, что тоже учитесь в Спиркресте?

Я киваю. — Я бы тоже не стала встречаться со мной, если ты об этом спрашиваешь.

Он садится обратно. — Боже мой, Саттон. Ты пьяна.

— Я не пьяна. Я даже не пьяна. Я просто честна.

— Хорошо. Хорошо. Тогда как насчет этого: что если парень пригласил тебя на свидание, он тебе понравился, но он из Спиркреста?

— Не будь дураком, — говорю я, отодвигая пустую миску и беря еще хлеба. — Этого никогда не случится.

— Потому что тебе никогда бы не понравился парень из Спиркреста?

— Потому что никто в Спиркресте никогда не пригласит меня на свидание. Ты об этом позаботился.

— О.

Эван на мгновение отводит взгляд. Его щеки становятся на несколько тонов краснее. Я сужаю глаза от такой неожиданной реакции, но потом он снова поворачивается и смотрит на меня. — Разве не этого ты хочешь?

Я разразился смехом. — Что, быть изгоем в обществе, потому что ты и твои дерьмовые друзья выбрали меня в качестве своей личной марионетки на последние несколько лет? Нет, это не совсем то, чего я хочу, Эван.

Он нахмурился. — Мы не… да ладно, мы никогда не заходили слишком далеко. В основном это были просто дразнилки.

— Дразнили? Ты оскорблял меня при каждом удобном случае, превратил мою жизнь в гребаный кошмар на долгие годы и каким-то образом выставил меня одновременно чудаком-одиночкой и жаждущим внимания социальным альпинистом.

— Ну, ты не помогала себе, не так ли?

Настала моя очередь краснеть и спотыкаться. — О чем ты говоришь?

— Подлизываться к учителям, быть префектом и всех сдавать, постоянно вести себя как зазнайка только потому, что твои родители работают в школе.

— Это как если бы я прилагала усилия, чтобы быть уверенной, что покину Спиркрест с отличными оценками и рекомендациями, о чем ты и твои приятели-миллионеры явно не беспокоитесь. И — перестаньте говорить, что я зазналась, я не зазналась!

Эван поднимает брови. — Ты думаешь, что ты лучше, чем все остальные, потому что наши родители облегчают нам жизнь, и нам никогда не приходится ничего делать самим или сталкиваться с последствиями.

— Но это правда! — гневно протестую я.

Мое лицо горячее, и я больше не смеюсь. Хотя мне этого и не хочется, я не могу не обидеться на то, что Эван считает меня зазнайкой.