Впереди предстояло немало мероприятий, конкурсов и прочей чуши, положенной на свадьбах, в которой обязаны участвовать друг и подруга со стороны молодоженов.

Ни я, ни Аделина не желали в этом балагане участвовать. Но по крайней мере, на публике мы смотрелись весело и дружно, потому что прекрасно владели чувствами и умело их скрывали. Однако, стоило нам оказаться на расстоянии меньше метра друг от друга, как моя бывшая помощница шипела:

— Не прикасайтесь ко мне так настойчиво, Эмиль Рустемович! Ваше общество мне глубоко неприятно!

— Не обманывайся, Адочка, это всего лишь конкурс! Еще нам нужно потанцевать, выпить на брудершафт и посоревноваться, сможем ли мы доскакать на одной ноге до во-о-он того ценнейшего кубка с призами! Хочешь приз, Золотце?

— Что-то ценное? — устало сдула прядь волос с прекрасного личика.

— Если бы. Бутылка шампанского, шоколадная медаль… Хочешь шоколадную медаль, Золотце?

— Лучше куплю!

— А секрет? Секрет от меня хочешь услышать?!

Я был готов сознаться и рассказать об истинных причинах, побудивших меня отдалиться…

Замер в ожидании ответа, утопая в темных глазах девушки, которую, кажется, давно любил, но не смел себе в этом сознаться.

Эмиль

Под предлогом участия в конкурсе я прижал Аделину к себе еще теснее, вжался почти всем телом, забыв о приличиях.

— Секрет, ммм? Дайте подумать. Давайте конкурс закончим, и, если победим, можете нашептать мне свой секретик на ушко в укромном месте. Секретик, наверное, взрослый и грязный?

У меня в трусах все заполыхало.

— Еще какой взрослый… Грязным я бы его не назвал. Разве можно назвать грязным то, что нравится двоим? — произнес пересохшим голосом.

Тогда она приблизила губы к моему уху, назвала место и время.

— Возьмите наш выигрыш, Эмиль. Мы же победили?

— Мы всегда побеждаем, когда вместе.

***

Я явился в условленное место, в назначенный час. Но Аделины там не оказалось. Разумеется, ее там не оказалось.

Лежали только ее трусики, вот зараза!

От горя я напился. Кажется, впервые я набухался целенаправленно, от горя.

Как свинья!

Меня разбудили позднее, и это был никто иной, как сам Роберт Принц.

— Роб? Разве ты не должен… Эмм… Ублажать свою молодую и красивую Булочку, встречать с ней рассвет и все в таком духе? — спросил я.

— Я все это уже сделал, дуралей. Очнись, минули целые сутки. На тебя жалуются служащие, говорят, ты их материшь и выгоняешь! Не даешь войти и прибраться, — строго отчитал меня Роберт.

Я сел с трудом и осмотрелся с небольшой гордостью. Заметил целую шеренгу бутылок и спросил:

— Это все влезло в меня одного?

— Да, — мрачно кивнул Роберт. — И можешь забрать вон тот горшок с пальмой, животное! Мне рассказали, что ты туда мочился!

— Мне должно быть стыдно.

— Но тебе не стыдно, признай.

— Мне паршиво.

— Что, просрал ты свое счастье?! Вот и паршиво! — фыркнул Роберт с благодушной усмешкой. — Плавали, знаем! В отличии от тебя, я не такой слепой болван и не противился чувствам, но ты… Ты — это сущий кошмар! Живешь по заветам дедушки, смешно! Вбил себе в голову какую-то пафосную фразочку и прячешься за ней от настоящих чувств. Правильно тебя продинамила Аделина.

— Тшшш.. У меня болит голова. Стрррашно болит! Хватит с меня твоих нравоучений. И, к твоему сведению, я не упускаю свое счастье, я его сохраняю. В безопасности. Мне паршиво, признаюсь, но так лучше… для нее.

— Ничего не понял, — нахмурился Роберт.

— Тебе и не нужно понимать, дружище. Игра в долгую всегда непроста, — сказал я и предпочел заткнуться, чтобы не сболтнуть лишнего.

Раньше я не замечал за собой подобных сложностей — необходимости в объяснениях, говорливости. Я включался в игру, риск и доводил начатое дело до самого финала, не обращая внимания на некоторые побочные эффекты и потери в процессе.

Однако сейчас я испытывал невероятно большое давление — изнутри, меня едва ли не разрывало на части от осознания того, что, продолжая придерживаться выбранного курса, я терял нечто важное и безумно дорогое для себя.

Вынужденные меры!

А потери? Смогу ли я с ними смириться?

Смогу ли простить себе, что, желая уничтожить врага, я потерял ту, что была для меня столь важной…

***

Аделина

Через три недели после свадьбы Роберта и Юли я все еще пыталась похоронить свои чувства к Эмилю.