Я даже осмелилась сходить на свидание, окончание которого моя новая подруга Юля ждала, кажется, с большим нетерпением, чем я сама.

— Ну, рассказывай! — попросила она с горящим взглядом.

— Пожалуй, ничего.

— Ничего? — ахнула, прижав ладошки к щекам. — Тебя на свидание пригласил такой атлет, красавчик! И все, что ты можешь сказать, это ничего?

— Да, ничего. Ничего… особенного. Мы даже поцеловались, было миленько. Мне не понравился его слишком влажный язык, — поморщилась я.

— Пожалуй, дело не в мокром языке, но кое в чем другом. Тебе просто нравится язык другого мужчины, вот и все! — пришла к выводу Юля. — Вы не общаетесь? Совсем?

— Кого ты имеешь в виду?

— Не делай вид, что не поняла! Я про Эмиля Кароля, конечно же. Заметно было напряжение между вами, чуть искры не посыпались, как от сварки. А фейерверк? Ммм… Скажи, он показывал тебе фейерверки в постели или только языком молоть горазд.

— Языком до фейерверков считается? — пошло пошутила я. — В общем, он хорош, да. Не зря его называют плейбоем.

— И?

— Что и?! Он не спит со своими сотрудниками! Это была ошибка. Мы быстро поняли, что не стоит нам идти по этой скользкой дорожке, и прекратили служебный роман, который так и не начался, как следует!

— Слишком много слов о том, чего якобы нет, — сощурилась с подозрением Юля. — Думаю, все не так, как ты рассказываешь. Чувства не угасли!

— Скажешь тоже… Я слышала о его новых шашнях, с кем только он не появлялся на публике — модельки, певички, актриски… Все, как он любит. Безмозглые красотки!

— Сочувствую, если так, — вздохнула Юля. — Потерпишь его на свадьбе? Роберт долго выбирал и решил в итоге сделать Эмиля другом жениха!

— Я просто не буду обращать на него никакого внимания.

«Надеюсь, у меня получится!» — добавила мысленно.

***

Эмиль

Необходимость держаться подальше от Аделины вынуждала меня быть лишенным ее общества. Мы встретились на свадьбе.

Аделине безумно шло алое платье, я был готов съесть ее всю, целиком, даже с этой тряпкой… В особенности, с этой тряпкой, дьявол, дай мне терпения. Его во мне почти не осталось…

Я был готов переступить черту, меня понесло.

— Давай-ка мы, золотце, не будем нарушать законы свадьбы, — обратился к ней, ведя под руку.

— Это какие?

— Как? Ты не в курсе? Давай я тебе ликбез проведу… кхм… в уединенном местечке.

Но моим планам было не суждено сбыться. На пути встал Роберт Принц и заявил прямо.

— Переспать он с тобой хочет, Аделина. Чуть из трусов не выпрыгивает. Прикрывается традицией, что друг жениха должен трахнуться с подружкой невесты.

— Ах вы… — сжала кулачки Аделина. — Представьте, что ваша правая ладонь — это подружка невесты номер один, а левая ладонь — подружка номер два! И развлекайтесь! — заявила она и убежала.

— Ну ты и козел, Роб. Ах ты, козел.. Обломал мне секс!

Я с негодованием зыркнул на новоиспеченного представителя ячейки общества.

— Думаешь, она бы тебе так просто дала? Протри глаза, приятель. Сам же зовешь ее золотцем. Разве так надо? Прояви больше участия, тепла, отщипни кусочек своего сердца, в конце концов! Не все сводится к траху, поверь.

Так, мне нужно держать себя в руках!

Я расслабленно улыбнулся.

— Дружище, мой дед говорил, встретишь женщину, которой захочется подарить свое сердце, беги. Ибо в этот момент закончится твоя свобода… А я еще столько всего не сделал, — присвистнул, разглядывая танцующих красавиц.

— Потом днем с огнем искать будешь. Золотце свое.

Нашу беседу прервала Юля.

— Роб, оставь дурака в покое. Я хочу потанцевать. Пока живот позволяет… — шепнула она, повиснув на локте у Роберта. — Пойдем, скорее! Я попросила поставить свою самую любимую песню!

— Разве я могу тебе отказать?

— Ты не должен мне отказывать… Вот именно!

Влюбленная парочка уединилась в танце, мне осталось только наблюдать за тем, как они кружились, улыбались, смеялись друг другу.

К моему плечу тоже приникла отменная красотка. Фокус в том, что мне даже не нужно было их искать, они сами меня находили и совершенно не обижались, если я не запоминал их имена. Но внутренний радар был настроен на другого человека, ее присутствие я ощущал каждой порой своей кожи и удивлялся лишь тому, как еще не сдурел.