– А я всегда думала, что жизнь – это больше про баланс, – произношу я тихо, глядя на проносящийся за окном пейзаж. – Как в йоге. Ты находишь точку равновесия и держишься за нее. Это дает мне спокойствие, – мои пальцы невольно сжимаются в кулаки, словно пытаясь удержать это ощущение стабильности.

Он кивает, но я замечаю легкую морщинку между бровей – знак того, что мои слова кажутся ему чужими, непонятными.

– Но все твои увлечения… – я делаю паузу, – они очень опасны для жизни. Ты словно смерти ищешь.

Его пальцы нервно постукивают по рулю, выдавая внутреннее напряжение.

– Я ищу то, что заставляет меня чувствовать, что я живу, – отвечает он, и в его голосе я слышу странную смесь страсти и горечи.

– И что это? – спрашиваю я мягко, чувствуя, как между нами возникает особенная близость, словно мы на пороге важного откровения.

– Адреналин, – отвечает он без колебаний, но потом его голос становится тише. – Это единственное, что помогает забыть о… – он резко обрывает фразу, и я вижу, как тень проходит по его лицу.

В воздухе повисает тяжелая пауза. Мне отчаянно хочется спросить, о чем он хотел сказать, но что-то в его напряженной позе подсказывает, что сейчас не время для таких вопросов.

– Знаешь, – я осторожно накрываю его руку своей, – мне кажется, мы могли бы научить друг друга чему-то новому. Может, тебе стоит попробовать замедлиться? Приходи со мной на йогу.

Уголок его рта приподнимается в усмешке, и напряжение момента немного рассеивается.

– Я и йога? – он качает головой, и его глаза снова загораются привычным озорным блеском. – Нет, это не моё. А вот тебе определенно стоит попробовать рискнуть.

Возможно, в чем-то он прав?

Пока внедорожник Джейсона карабкается по серпантину к аэродрому, я чувствую, как мой желудок сжимается в тугой узел. Горло пересохло, а во рту появился металлический привкус страха. Мысль о том, что скоро я буду лететь в бездну с высоты нескольких километров, заставляет меня судорожно цепляться за ремень безопасности.

– Может, признаем, что это была дурацкая идея, и вернемся? – я бросаю отчаянный взгляд на Джейсона, который с раздражающим спокойствием управляет машиной.

– Поздно сдавать назад, принцесса, – он на мгновение отрывается от дороги и смотрит на меня своими невозможными зелеными глазами. От его особенной полуулыбки внутри все переворачивается, и я на секунду забываю, куда мы едем.

Джейсон паркует внедорожник у приземистого здания аэроклуба, выкрашенного в унылый серый цвет.

– Пойдем. Сначала инструктаж, потом подвиги.

Выбираясь из машины на пронизывающий ветер, я замираю, наблюдая, как вдалеке снижается крошечный самолет. В ярко-синем небе плывут разноцветные купола парашютов – красные, желтые, оранжевые. Они кажутся такими хрупкими и ненадежными.

Я стою на краю бетонной полосы, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Руки дрожат, несмотря на теплую погоду.

– Джейсон, я не готова. Это какое-то безумие, – я отступаю на шаг, качая головой. – Давай просто уедем. Что если… что если что-то пойдет не так? Что, если парашют не раскроется?

Джейсон приближается, и от него исходит спокойная уверенность:

– За пять лет я совершил четыре тысячи два прыжка. И знаешь что? Каждый чертов раз у меня внутри все сжимается перед прыжком. Это волнение делает момент особенным. Страх – это нормально, главное – не позволять ему управлять тобой.

Он мягко берет меня за плечи, разворачивая к себе, и я тону в его взгляде, полном той силы, которая всегда заставляла меня делать безумные вещи.

– Послушай меня, Одри. Помнишь, как ты всегда мечтала почувствовать настоящую свободу? Ощутить, каково это – парить над землей?

– Да, но…

– Некоторые падения – это способ взлететь, – его голос успокаивает меня. – В жизни бывают моменты, когда нужно просто закрыть глаза и сделать шаг в неизвестность. Нужно отпустить свои страхи, чтобы получить то, о чем давно мечтаешь. Я буду рядом. Доверься мне.

Я прикусываю губу, пытаясь скрыть дрожь в голосе и то, как его слова проникают прямо в сердце, растапливая ледяной ком страха.

– Ты невозможный, знаешь? Всегда находишь нужные слова, чтобы заставить меня творить безумства.

– Только когда вижу, как сильно ты сама этого хочешь, – его пальцы нежно касаются моей щеки, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.

Смотрю в его глаза и чувствую, как паника медленно отступает. Страх все еще пульсирует где-то внутри, но теперь к нему примешивается электрическое покалывание азарта и предвкушения.