– Я здесь, малышка, я с тобой, – его руки срывают веревки.

– Дэйв… – успеваю прошептать, прежде чем провалиться в темноту.

Чувствую, как он подхватывает меня на руки. Как прижимает к груди, закрывая своим телом от огня. Как бежит, пробираясь через пламя к выходу.

Прохладный ночной воздух бьет в лицо. Где-то вдалеке воют сирены. Я слабо кашляю, пытаясь вдохнуть.

– Тише, тише, – шепчет Дэйв, бережно укладывая меня на землю. – Всё хорошо. Я рядом. Ты в безопасности.

Его пальцы нежно гладят моё лицо, стирая копоть и слезы. Открываю глаза и встречаюсь с его взглядом, полным тревоги и любви.

– Как… как ты нашел меня? – мой голос хриплый от дыма.

– Я следил за тобой, – он крепче прижимает меня к себе. – Частный детектив, помнишь? А когда ты перестала отвечать на звонки… – его голос дрожит. – Я чуть с ума не сошел.

Вдалеке все громче звук сирен. Но я уже в безопасности. В его руках. Там, где всегда должна была быть.

***

Дэйв сидит рядом со мной возле больничной койки, его пальцы нежно поглаживают мою ладонь. Больничная тишина нарушается только мерным писком кардиомонитора и приглушенными голосами за дверью. Я смотрю в его усталое лицо, отмечая глубокие тени под покрасневшими глазами и трехдневную щетину. Он явно не спал нормально все эти дни. Внутри все сжимается от острого чувства вины, словно кто-то вонзает нож в самое сердце. Как я могла быть настолько слепой? Теперь, когда правда раскрыта, и оказалось, что это была Моника, а не Виктория, я чувствую себя не просто идиоткой, а предательницей. Моя одержимость безумной теорией о том, что Виктория жива, едва не разрушила всё, что у нас было с Дэйвом.

– Прости, – слова застревают в горле, словно острые осколки стекла. Я с трудом сглатываю, пытаясь справиться с подступающими слезами.

– За что, милая? – в его карих глазах появляется искреннее удивление, смешанное с тревогой. Он наклоняется ближе, и я чувствую знакомый запах его одеколона.

– За всё, – мой голос предательски дрожит. – За то, что не могла принять смерть Виктории. За то, что заставляла тебя снова и снова проходить через этот ад. За эти бессмысленные поиски, которые только бередили старые раны. И… – я делаю глубокий вдох, – за Джейсона.

Слезы обжигают глаза, прочерчивая горячие дорожки по щекам. Капля падает на белоснежное больничное одеяло, оставляя темное пятно. Я до сих пор не могу поверить, что после всего этого безумия Дэйв все еще здесь, держит меня за руку с такой нежностью, будто я – самое драгоценное, что у него есть.

– Одри, – он осторожно вытирает мои слезы большим пальцем, – прошлое остается в прошлом. Сейчас важно только твое здоровье. Я не позволю тебе снова себя винить. Тебе нужно восстановиться, набраться сил.

Киваю, пытаясь справиться с дрожью в руках. Больничная рубашка неприятно липнет к спине, а в голове все еще туманно от лекарств.

– Хорошо, – шепчу я, промокая влажные щеки краем простыни. – А что с Моникой?

– Её уже арестовали, – Дэйв присаживается на край кровати, успокаивающе сжимая мою ладонь. – Можешь больше не переживать.

– Так быстро? – недоверчиво хмурюсь я. – Как вам это удалось?

– Пришлось задействовать Ричарда, – его губы кривятся в усмешке. – Он написал ей, что безумно скучает и жаждет встречи. Она, как последняя дурочка, примчалась к нему через полчаса. Там её уже ждали.

– Господи, она оказалась еще глупее, чем я думала, – качаю головой, но осекаюсь на полуслове.

В дверном проеме появляется до боли знакомый силуэт. Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться как сумасшедшее. Нет, только не сейчас. Я не готова к этой встрече.

Джейсон. Монитор предательски учащает свой писк. Испуганно смотрю на Дэйва – он уже заметил незваного гостя. Его челюсти напряглись, а в глазах промелькнула та самая боль, которую я так боялась там увидеть.

– Если ты против… – начинаю я шепотом, стискивая его руку.

– Все нормально, – перебивает он мягко, хотя я чувствую, как напряглось его тело. – Поговорите. Вам это нужно.

Его теплые губы нежно касаются моего лба, оставляя ощущение защищенности, и он встает. Воздух между мужчинами, столкнувшимися в дверях, настолько наэлектризован, что, кажется, вот-вот заискрит. Джейсон делает неуверенный шаг в палату, держа в руках роскошный букет цветов. От этого становится еще больнее.

– Зачем ты здесь? – мой голос звучит надломленно. – Разве Дэйв не достаточно настрадался?