– А вы что, солевые? – спросил он обоих, вспомнив, как они дёргались в момент допроса.

– Солевые, - буркнул тот, кто был ближе.

– А как в войска попали?

– Со следствия, - ответил тот же.

– Эй, передний, а ты? – Репер повысил голос.

– Я тоже со следствия, - ответил тот.

– И как вам на войне?

– Дома не страшнее было, - ответил ближний. – То бандиты трясут, то менты житья не дают. Здесь то же самое…

– А я для тебя кто – бандит или мент? – потешался Репер.

– Мент, - честно ответил боец.

– А кто бандит?

– Да есть у вас такие, с местными на созвоне, сращивают всё, что хочешь, но берут втридорога, в долги загоняют. Мы прицел-то не просто так дёрнуть хотели, а чтобы долг погасить.

– А кто это такой смелый, что бойцов в долги загоняет?

– Да вам-то какая разница, товарищ капитан. Вы – офицер, вас они не тронут, вы как из другого мира. Это нас, солдат они окучивают. И крыша у них сильная. Из местных. Вам не по зубам. Никому не по зубам.

Спустившись к «Зее», встретили первый дозор.

– «Баба-Яга» прилетала? – спросил Репер у возрастного бойца.

– Слышал вроде, - ответил боец. – Но не видел.

Поднимаясь к «Двине», когда до посадки оставалось менее километра, вдруг впереди ночная темень озарилась ярчайшим огнём, словно льющемся на землю с небольшой высоты. Огненная река словно вытекала из ничего, и ровной полосой покрывала лесопосадку, вызывая на земле большой пожар.

– Что это? – спросил тот, кто шёл первым.

Репер и сам видел это явление впервые, но уже знал, что это такое – друзья присылали подобное видео.

– Это на наши позиции прилетела «Баба-Яга» и огнемётом выжигает наших пацанов. А ну, давайте пулемёт.

Репер закрепил прицел на «ласточкин хвост», включил его. Пока прибор приходил в рабочее состояние, на «Двине» уже всё закончилось. Однако, поставив пулемёт на сошку и прильнув к прицелу, капитан всё же разглядел мультикоптер, парящий в ночи далеко от пылающей посадки.

Прицел был явно не пристрелянный – первая трасса легла сильно ниже, возможно, даже в посадку. Репер попытался прицелиться выносом, получилось уже лучше, однако, дальность всё же была великовата, чтобы можно было уверенно работать по дрону.

– Идём дальше! – Репер поднялся.

Однако, бойцов и дух простыл. Пока он стрелял из пулемёта, те, пользуясь бесконтрольностью, сбежали. Вскинув ПКМ к плечу, Репер глянул вперёд, потом назад по посадке – наркоманы убегали от него, что было сил. Мелькнула даже мысль положить их, но палец сам собой отскочил от спускового крючка – пожалуй, не стоило бы множить человеческое горе, даже несмотря на то, что эти наркозависимые люди были практически бесполезны в бою, и более того, как они это уже продемонстрировали, могли подгадить в любой момент. Впрочем, Репер вспомнил правило, гласящее, что «на войне полезен даже самый бесполезный боец, ибо и на него тоже противник будет вынужден тратить дорогостоящие боеприпасы». На этом он и остановился – когда-нибудь они пригодятся по этой схеме, на большее их точно не хватит.

Закинув пулемёт за спину и взял коробки с лентами в обе руки, капитан направился к «Двине», где его уже ждали, будучи предупреждёнными по рации, и видевшие его попытку поразить дрон с практически предельной дистанции.

Однако, дойти до «Двины» Репер не успел – над посадкой появился следующий коптер. Упав на землю и прицелившись, на дальности метров триста, длинной очередью капитан завалил «Бабу-Ягу» в тот момент, когда она только начала лить огнесмесь на головы штурмовиков.

Мультикоптер, разливая пламя, словно праздничный фейерверк, крутанувшись несколько раз в своём последнем полёте, рухнул в посадку, полыхнув огненным шаром. Над «Двиной» раздалось громкое и протяжное «Ура-а-а»!

***

Диксон, пытаясь взбодрить себя крепким кофе, слушал доклад начальника штаба, суть которого сводилась к стремлению сосредоточить основные наступательные усилия на Еремеево, отказавшись от действий в направлении Сухого Дола.

– Здесь мы имеем соседа справа, который смог добиться успеха, - аргументировал Пирс. – Нужно будет предложить Эльбрусу решение – пусть семьдесят шестая, раз она уже на «Иртыше», берёт опорник на перекрёстке дорог на Светлый. Это создаст противнику угрозу окружения, и он выведет свои войска из Еремеево. И мы сможем войти туда без особого сопротивления.

– Отличная идея, - кивнул Диксон. – Пока они будут брать этот опорник, мы соберём новые штурмовые отряды из всех наших бездельников – тыловиков, связистов, сапёров, оставшихся артиллеристов… нам сейчас главное – протянуть время…

После того, как Каскад в категорической форме потребовал от Диксона личного появления на командном пункте армии, командир двести второй бригады не находил себе места. Даже вмешательство Эльбруса не гарантировало отсутствие проблем, и сам Диксон чувствовал, что нарывается, и что все эти выходки добром точно не кончатся. Он с ностальгией вспоминал ушедшие времена, когда он был реальным царём и богом для своих подчинённых, тосковал по той вольнице, какая была у него до перехода в вооружённые силы России. И самое главное, в чём Диксон не хотел признаваться даже самому себе, он осознавал свою ущербность с точки зрения военного образования, зачастую слушая начальника штаба, или командиров батальонов, совершенно не понимая, о чём они ему говорят. Формирование плана выполнения боевой задачи в его голове происходило предельно примитивно: идите туда и убейте там кого-нибудь. Погоны полковника не сделали его умнее, а лишь добавили самодурства, которым он и прикрывал отсутствие тактического мышления. У него было время открыть боевой устав, чтобы ознакомиться хотя бы с основными принципами организации боевой работы, но даже этого он не сделал, полагая, что это будет ниже его достоинства. Он хоть и был наверху пирамиды целого военного организма, именуемого бригадой, но даже близко не представлял, как он работает изнутри, в отличие, например, от Ветра, Спутника или Минска. По его мнению, всё работало как-то само, а умение управлять, то есть, заставлять людей идти в бой, базировалось на хамстве, физической силе и безнаказанности.