Ганс сел, прислонился к обрубку дерева и молча наблюдал эту картину – вселяющую радость и упоение в душу русского воина. А там, на дороге, прибавлялось число горящих боевых машин противника.

Тех, которые не прошли этот мост.

***

– Вы уж извините, товарищ полковник, что пришлось за вами послать военную полицию, - начал говорить Каскад, но Диксон нутром почуял, что показное благодушие сейчас исчезнет, и он не ошибся, командующий повысил голос: - Или вы реально считаете, что можете посылать своего начальника?

Диксон собирался нахамить в ответ и напомнить о существовании Эльбруса, но он не учёл главного – если он, Диксон, звание полковника фактически купил, то Каскад свои генеральские звёзды начинал зарабатывать с курсантских погон, и опыта «приведения в чувство» тех, кто утратил понимание субординации, у него было неизмеримо больше.

– Вы как стоите перед начальником? Смирно! Руки по швам!

Рядом находились Ермолов и пара его бойцов, которые уже успели по-своему утихомирить полковника в процессе движения к Каскаду.

Диксон, как смог, вытянулся.

– Вы сейчас будете отвечать на мои вопросы - коротко и правдиво, - предупредил Каскад. – Договорились?

Диксон рассеянно кивнул. Самоуверенность и блажь с него ещё не слетели только потому, что он продолжал надеяться на скорую помощь со стороны Эльбруса.

– Кто отдал приказ сосредоточить весь дивизион, все восемь орудий, на одной площадке?

– Не знаю, - Диксон пожал плечами.

– Это не ответ. Ты, - Каскад перешёл на «ты», - командир бригады, и только ты за всё отвечаешь.

– Я такой команды не отдавал, - сказал Диксон. – Может, начарт приказал.

– Почему, получив от меня конкретное указание, ты не рассредоточил склады с боеприпасами?

– Не успели.

– Тебе известно, что они все уничтожены? Все запасы бригады на весь период наступления?

– Нет, - Диксон спокойно помотал головой. – Такую информацию мне не доводили. А в чём проблема? Нам же привезут ещё…

– То есть, ты даже не знаешь, что происходит у тебя в соединении…

– Я же сказал – я не успел. В чём моя вина?

– Армия передала бригаде пятьдесят с лишним комплектов РЭБ. Где они?

– Не знаю, - Диксон пожал плечами.

– Опять «не знаю»? Ты на совещании лично отчитывался об их получении!

– А, эти… на складе, наверное.

– На складе? Который уничтожен? А ты понимаешь, что ты потерял три батальона только потому, что вся твоя техника была без комплексов РЭБ?

– Не успели поставить, - простодушно ответил Диксон.

– Ветер успел, Минск успел, Спутник успел, Енот успел… все успели, а Диксон не успел. Ни одну станцию не успел поставить! И даже не пытался, да?

Диксон демонстративно развёл руками.

– А может, ты их уже продал кому-то?

Диксон опустил голову и молчал.

– Ты понимаешь, что всё это значит? – Каскад смотрел на комбрига уничтожающим взглядом, и окружающие остро чувствовали со стороны командующего острое желание расправиться с полковником по-мужски – здесь и сейчас.

– Ничего не значит, - тихо сказал Диксон. – Ну, потеряла бригада три батальона, с кем не бывает. Вы, наверное, и больше теряли. Завтра же нам дадут новых людей и дальше пойдём освобождать Украину от нацистов.

От этих слов Каскад вскипел, в голове неслись мысли, что сейчас нужно сказать в ответ – что-то такое, сравнительное, что одно дело потерять три батальона и добиться успеха, и что совсем другое, потерять три батальона вот так, совершенно бессмысленно, никак не подготовив бригаду к результативному бою. И вдруг генерал-лейтенант Иванцов словно прозрел – в голове мелькнуло – «если надо объяснять, то не надо объяснять».

– Да он не предатель, он просто барыга и идиот, не способный осознать простые вещи.
– Каскад повернулся, ища глазами среди присутствующих начальника временной оперативной группы, с которым до прибытия Ермолова с Диксоном, имел долгую беседу.
– Вон, в семьдесят шестой бригаде лейтенант застрелился, не вынес угрызений совести из-за гибели нескольких своих солдат, а этот угробил почём зря три батальона, и стоит, радуется. – Генерал повернулся к Диксону: - Ты же хочешь застрелиться, как офицер, утративший честь? Дать пистолет с одним патроном?

Диксон мотнул головой.

– Я на собираюсь стреляться.

– Конечно, - согласился Каскад. – У тебя же нет чести. Забирайте его.

Чингис шагнул к полковнику, в его руках были наручники.

– Руки покажи.

– Дайте позвонить Эльбрусу! – крикнул Диксон. – Вы не смеете!

– Руки, - повторил чекист.

– Я сам позвоню Эльбрусу, - сказал Каскад. – Очень скоро. И поверь, ему будет настолько стыдно за тебя, что ты даже не представляешь!

– Это ничего не изменит, - усмехнулся Диксон и сдавшись, протянул руки. – Ему не будет стыдно.