— Откажусь, — я покачал головой.

Я поискал взглядом Лёню, тот тоже собрался играть в карты.

— Леонид, — я положил ему руку на плечо. — Разговор есть.

— Извините, простите, партия без меня, — сообщил Леонид картёжникам и обернулся ко мне. — Всё в порядке?

— Как видишь.

Мы сели за отдельный столик. Я не отказал себе в удовольствии подкрепиться и наложил в тарелку кучу всякого разного.

— Лёня, у меня отличные новости, — сказал я, жуя с набитым ртом.

— Ну-ка!

— Мне предложили первый заказ на гримуар.

— Нифига, я-то уже думал, тебе будут руки-ноги отрывать…

— Не совсем, — я показал Леониду расписку на пять тысяч рублей.

— Ни хре-на, — проговорил он по слогам.

— Знаешь, что это значит? Это значит, что нам в ближайшее время придётся быстро бегать и низко приседать.

Я в двух словах рассказал Лёне о том, какой пласт работы нам предстоит сделать в разрезе ближайших нескольких недель. Это и заключение договоров, и поиск материалов, и открытие логистической компании, и выполнение заказа на шестерёнки и увеличение производственных мощностей.

Леонид внимательно слушал, пребывая в лёгком шоке.

— Помнишь тех ребят, которые недавно у меня отрабатывали? Организуй мне с ними встречу. Нам нужны сотрудники, а эта парочка уже в курсе насчёт производства.

— Сделаю! — пообещал Лёня.

Я доел и запил всё свежевыжатым соком.

— И самое главное — пока я еду в Москву за материалом для шестерёнок и за патентом на изобретение, мои обязанности ложатся на твои плечи. Уверен, что ты справишься.

— Идёт! — обрадовался он.

— Кстати, до скольки у нас банки работают? — я вытер салфеткой губы, наевшись вдоволь.

— До шести точно открыты.

— Тогда ещё час, и мы должны поехать в банк.

На том и договорились. Час пролетел незаметно. Я принял кучу поздравлений, выпускники успели набраться и собирались гулять до утра. Попрощавшись с ребятами, мы с Лёней отправились в банк, чтобы обналичить долговую расписку.

Банк встретил нас очередью на кассе. Мы успели вовремя — через двадцать минут здание закроется, вроде как сегодня у них был сокращённый рабочий день. Краем уха я услышал, что ждут инкассаторов. Что ж, облегчу им работу, забрав из сейфа свои деньги.

— Господа, кто последний в очереди? — поинтересовался я.

Показали на мужчину с газеткой в очках и без оправы на переносице. Тот выглянул из-за газеты и кивнул, подтверждая, что он крайний. Не успел я занять очередь, как следом за мной пристроился ещё один очкарик, но у этого стекла были куда толще, делая глаза огромными. Смахивал он на ботаника.

— К-к-кто п-последний на кассу? — заикаясь, спросил он, прижимая к груди дипломат.

— За мной, — ответил я.

Интуиция — штука хорошая: стоя в очереди на кассу, я ощущал некое беспокойство. Может быть поэтому я начал смотреть по сторонам. Лёня от нечего делать бродил по залу банка, нашёл вазу с ирисками и взял пару штук себе. Одну закинул в рот, другую в карман. Хорошая черта, такая хозяйственность на предприятии однозначно пригодится.

Я перевёл взгляд на другую сторону зала и увидел одного из двух охранников. Мы пересеклись взглядами, но он тут же отвёл глаза. Охранник стоял ближе к окну, как будто чего-то ждал, хотя чего — понятно, вот-вот должны явиться инкассаторы.

Очередь проходила быстро, и господин с газетой подошёл к окошку. Я приготовился, вытащил долговую расписку, вручённую Илларионовым. Поскольку я стоял сразу за спиной очередного мужчины, то услышал его разговор с миловидной сотрудницей.

— Лапонька, как так вы вексель не примите? — озадаченно спросил он.

— Простите, сударь, но он у вас повреждён, бумагу нужно поменять, — пропела красотка.

Мужчина попытался возразить, но девчонка была непреклонна. Когда он понял, что своих денег не получит, то развернулся и пошагал к месту, где сидел. Там у него остался дипломат — как у ботаника, занявшего за мной очередь. Кстати, оба были чем-то друг на друга похожи.

— Я вас слушаю, сударь, — сотрудница переключила внимание на меня.

— Мне надо обналичить долговую расписку, — я сунул её в окошко.

Но сделал это неудачно, и бумага упала на стойку. Я потянулся, чтобы её поднять, девчонка сделала то же самое, и наши руки соприкоснулись.

— Извините… — шепнула она, одёргивая руку.

Я улыбнулся, поднял-таки расписку и подвинул к ней, видя, как на щеках девчонки появляется румянец.

— Это вы меня извините за мою неаккуратность.

Она проверила расписку, удовлетворённо кивнула и пошла в сейф за деньгами. В этот момент за моей спиной раздался хлопок и последовавший возглас: