И тут, наконец, усталость накатывает девятым валом. На остатках сил Марина переодевается в пижаму, гасит свет и укладывается в кровать. И в этот момент пиликает сообщением телефон.

Андрей Лопатин: Ты в норке?

Губы сами собой растягиваются улыбкой.

Марина Голубятникова: В норке.

Андрей Лопатин: Что-то еще нужно? Я в машине под окнами.

Марина Голубятникова: А что ты можешь привезти в два часа ночи?

Андрей Лопатин: Все. Есть же круглосуточные аптеки, круглосуточные супермаркеты. Только бухла не смогу привезти, придется ждать до утра.

Улыбка становится совсем широкой.

Марина Голубятникова: Ничего не надо. Езжай домой. Тебе надо поспать.

Андрей Лопатин: Завтра постараюсь перед работой заскочить.

Заснула Марина мгновенно и улыбаясь.

Утро все расставило по своим местам.

Завтрак. Много телефонных разговоров по работе. И окончательное понимание и принятие того, что ее жизнь изменилась безвозвратно — раз и навсегда.

Приход врача, капельница.

Андрей не приехал. Написал только.

Андрей Лопатин: Утро — пиздец. Не успеваю. Заеду вечером. Напиши, что привезти.

На это она ничего не ответила. А Андрей позже прислал еще сообщение.

Андрей Лопатин: Как ты себя чувствуешь?

Вот на это она ответила. Он имеет право знать. Ведь это же касается их общего ребенка.

Марина Голубятникова: Все в порядке.

Теперь, после разговора с лечащим врачом Марина знала это твердо — что все порядке. В целом. А в деталях — первая беременность в «тридцать плюс», есть некоторые риски, надо поберечься и все такое. Все это со слов врача. Конечно, Марина побережется. И в больнице полежит столько, сколько надо, и дела пока временно передаст, и вообще, надо будет чуть позже плотно проработать план по работе на ближайшие месяцы. Чтобы никого не подвести, и свои интересы — и интересы ребенка — соблюсти. В общем, дел выше крыши.

Утро расставило все по своим местам. Андрей все сделал вчера правильно — взял управление ситуацией на себя, когда на Марину напала какая-то внезапная беспомощность. Андрей молодец, все сделал правильно. У нее прекрасный партнер. У них же партнерство — пятьдесят на пятьдесят. Как минимум.

Она повернула голову, уставилась в бежевую стену палаты. Несколько раз моргнула. А потом взяла свободной рукой телефон.

Марина Голубятникова: Андрей, привези мне мой ноутбук, пожалуйста.

В конце концов, именно ее партнер вчера запирал квартиру.

Утро выдалось — пиздец, не вышепчешь. Вчера поставил будильник на пораньше, чтобы успеть заскочить с утра к Марише в больнице. С учетом позднего возвращения из больницы накануне — другой конец города! — спал Андрей в итоге часа три. Но куда деваться.

Старался не шуметь на кухне, но когда наливал кипяток в чашку с растворимым кофе, на кухне появился заспанный Демьян.

— Бать, ты чего так рано?

Судя по всему, сыновья не слышали, как он уходил ночью, и как возвращался. Хорошо, что у мальчишек крепкий здоровый сон.

— Дела есть с утра.

— Какие?

Какие-какие… Андрей понимал, что должен сообщить детям о пополнении в семействе. Но голова гудела как с похмелья и не соображала. Этот разговор можно отложить. А разговор о том, что Марина в больнице? С учетом того, как мальчишки плотно присели ей на уши и не только, они могут это узнать совершенно самостоятельно.

Вспомнилось, как он скандалили с Мариной по поводу ее визита в школу. А сейчас… Сейчас Андрей вдруг понял, что вообще не контролирует, как и в каком объеме дети общаются с Мариной. И не то, чтобы это беспокоит. Марине он доверят, безо всяких «но».

Но понимать все же лучше, чем не понимать.

— Дем, послушай… Я вчера Марину в больницу отвез. Так что вы ее, пожалуйста, пока не дергайте.

Демьян плюхнулся на стул.

— Пап… Это… Это из-за ребенка, да?!

Кружку с кофе Андрей поймал в последний момент, зашипел, когда капли кофе брызнули на руку. Поставил от греха подальше кружку на стол.

— А ты откуда знаешь про ребенка?!

Демка привычно зыркнул из-под насупленных бровей, но ничего не ответил. Да ответ был и не нужен, и так все понятно. Ну, Марина Геннадьевна, ну кто так делает?!