Не хочется спать. Не хочется плакать — наревелась сегодня. Думать тоже не хочется. Точнее, не получается. Какая-то совершенная пустота внутри. Словно ждала чего-то, все подготовил для этого «чего-то», а оно не случилось. У нее в детстве один раз было похожее чувство — когда она утром не обнаружила под елкой подарка от Деда Мороза. Это потом, когда она стала взрослой, родители ей рассказали, как дело было. Подарок был куплен в последний момент, находился у отца, он должен был в новогоднюю ночь, во время дежурства, заехать и завезти домой подарок. Но у полицейских новогодняя ночь зачастую полна чудес совсем иного сорта. И был в ту ночь какой-то жуткий замес, и не один. Отец замотался, забыл.

То чувство оглушающего разочарования, которое Марина испытала, когда рано встав, вышла в зал и увидела пустой пол под елкой, она помнила долго. Есть такие яркие детские эмоции, которые остаются с тобой на всю жизнь. И Марина долго помнила то свое разочарование — такое опустошающее, что даже слез не было. И обнимающие руки, и шепот заспанной мамы о том, что Дед Мороз ее предупредил. Он опаздывает и приедет позже. Маме Марина поверила. И уже в обед радовалась новой коляске для куклы. Но то первое, оглушающее разочарование и какая-то неподконтрольная ничему обида: «Почему?! За что?!» помнились долго. Не на родителей, конечно, обида. Экзистенциальная обида — на мироздание.

Только мирозданию на твои обиды плевать. Тогда было плевать, плевать и теперь. Только маленькой четырехлетней девочке обижаться на мироздание — простительно. А взрослой женщине — нет. Стыдно верить в какие-то чудеса, готовить им место в своей жизни — а потом обижаться на то, что эти чудеса не происходят.

Впрочем, ей вообще стыдно жаловаться. Самое главное чудо с Мариной случилось. И это ее персональное чудо. Ее и тех, кто Марине дорог.

Она вздохнула, встала с кровати. Нет, что-то надо с этой бессонницей делать. Завтра рабочий день, она из-за дела Татарникова порядком запустила другие проекты. Так что — спать.

Марина выпила на кухне стакан теплой воды с медом, прошла в спальню, достала из шкафа гуся-обнимуся. Ну, привет. Вот мы и снова вместе.

Но сон не шел. Ни в какую не шел. И стакан теплой воды с медом категорически не захотел терпеть до утра. Пришлось вставать и идти в туалет.

А потом Марина сидела на кровати, зябко кутаясь в махровый халат, обняв себя руками и чутко прислушиваясь к своим ощущениям. Она чувствовала себя нормально. Вроде бы. Как обычно. Но вот то, что она увидела в туалете, это же не совсем… нормально. Особенно, с учетом ее состояния. Нет, это, конечно, не кровь, но… Но так быть не должно, разве нет?

Марина вытащила из кармана телефон, чтобы допросить всезнающий Интернет. И подскочила на месте от оглушительного в ночной тишине звука дверного звонка

— Лопатин, ты в своем уме?! Ты на часы вообще смотрел?!

Андрей на часы смотрел. А сейчас смотрел на Марину. Она растерянно хмурилась, стягивая на груди ворот белого махрового халата.

— Ты же все равно не спишь, — он шагнул через порог. — Нам надо поговорить.

— Мы сегодня уже говорили.

— Не договорили.

Марина вяло махнула рукой, отступая вглубь квартиры. Она вообще выглядела какой-то вялой. Не сонной, а именно вялой. Непривычной. Что, ушатали мы тебя сегодня?

Будем исправлять.

— Во-первых. Извини.

— Не принимается.

А вот это неожиданно.

— Почему?

— Что ты хочешь услышать от меня? Ты передумал? Я не передумала.

Ясно. Просто не будет. Но отступать он не собирается.

— Марин, я, возможно, среагировал не так, как ты ожидала. Потому что это было неожиданно. Но ты же понимаешь, что я… Я знаю, что такое быть родителем. Это ни хрена не просто.

— Я проверю это на собственном опыте.

— Марин! Я сожалею, что… что так получилось. Еще раз повторю — извини.

— Услышала.

Как же он не выносит это «Я тебя услышала»!

— Хорошо. Перейдем от слов к делу. У нас будет ребенок.

— У нас?

— У нас, — с нажимом повторил Андрей. — Это наш ребенок.

— Хорошо. Дальше что?

Может, поторопился он с разговором? Может, надо было дать Марине время остыть? Сейчас она просто колючка колючкой. Предводительница ежей.

— Как минимум, в свидетельстве о рождении будет стоять мое имя в графе «Отец». И у ребенка — моя фамилия. Финансово пятьдесят на пятьдесят как минимум.

— А ты справишься?

Бьет, вообще не стесняясь. Наверное, заслужил. Но больно же!

— Справлюсь.

— Хорошо. А теперь уходи.

Слова кончились все, кроме нецензурных. Она ему вообще не даст второго шанса? Что-то засвербело в голове про второй шанс. Уже что-то было один раз про второй шанс. И…

— Марин, я понимаю, что вел себя не очень. Но пойми и ты меня. Я… Я же реально все это еле вывожу и…