Внимательно осмотрев поврежденные поверхности, подросток обнаружил то, что надеялся увидеть. Отдельные выступы, образовавшиеся выступающими кусками арматуры, закладки для припаивания лестничных пролетов, и другие неровности и шероховатости.

Скинув рюкзак на пыльный пол, он расстегнул верхний клапан и стал вытаскивать оттуда альпинистское снаряжение приготовленное для него Доком: альпинистские верёвки, карабины, скальный молоток, скальные крюки для мелких трещин, которые Док назвал «лепестком», и разновидностью скального крюка, шлямбурные крюки, а также множество других специфических приблуд для скалолазания, названия которых он даже не знал.

Привязав к оставшемуся рюкзаку, где остались продукты, и к дробовику, один конец тонкого троса — второй конец он привязал к поясу, чтобы иметь возможность вытянуть их потом, после подъема наверх.

Поплевав на ладони он начал свой подъем. Старый бетон уже потерял свою былую прочность и крюки, которые он забивал в стену, а потом вешал на них карабины, заходили достаточно легко. Через три часа, когда солнце уже почти село, подросток добрался до целой лестничной площадки четырнадцатого этажа, где и упал почти без сил. Последними усилиями он втащил рюкзак и дробовик за собой. И вовремя.

Пока он приходил в себя, солнце окончательно село и воцарилась темнота. Потом взошла луна и осветила все тусклым мерцающим светом. Издалека послышался дикий собачий вой, который приближался к Северной башне. А потом он увидел множество красных глаз, которые появились на лестничной клетке. Именно на той, с которой он поднимался наверх.

«Они учуяли мой след и шли по нему прямо сюда! — подумал он. — Как вовремя я поднялся!» — он облегченно выдохнул.

Но как оказалось, обрадовался не только он. Собаки внизу, вдруг, заволновались и повернулись к лестнице, по которой выбежали на площадку и, оскалившись, зарычали. По лестнице поднималась серая колыхающаяся волна. Это были крысы из метро. Собаки, которые преследовали подростка, оказались в ловушке. Идти было некуда, а снизу надвигались полчища крыс. И собаки, приняв решение, бросились вниз на своих извечных врагов. Собачье рычание смешалось с визгом крыс. Дальше уже, подросток ничего не мог разглядеть.

Не теряя времени, он встал на ноги и начал подниматься наверх по лестницам. Добравшись до шестнадцатого этажа, он не решился сразу войти внутрь. Поужинав консервами, он расстелил спальный мешок и лег спать. Тут он был в полной безопасности.

Ночью пошел дождь, который не закончился и утром. Капли тарабанили по листам пластиковой обшивки здания и, оставшимся целыми, стеклянным блоками наружных стен. Вылезать из теплого спальника не хотелось, но зов естественных потребностей был неумолим. Подростку пришлось встать. Умывшись дождевой водой, он посмотрел на лежащий внизу город. С такой высоты он никогда его не видел.

Конечно, пелена дождя и нависшие тучи не давали дальнего обзора, но и то, что он увидел, поражало воображение человека, который выше вершины мусорной горы никогда не бывал. Под его ногами лежало бескрайнее море каменных развалин. Солнце, ветер и дожди давно смыли или обесцветили все городские краски и сделали пейзаж однообразным серым и унылым. Чахлая зелень, что росла на крышах и стенах не могла изменить того гнетущего впечатления, которое он испытывал при взгляде на территорию, где-то когда-то кипела жизнь.

Оживление этой картине всеобщего упадка и разрушения придавали лишь ярко-зеленые пятна густой растительности на месте бывших городских парков. Но, по словам старых мусорщиков, которые раньше еще рисковали ходить в город, это были очень опасные места. Именно там свои лежбища и оборудовали бродячие собаки.

Вздохнув над превратностями судьбы, он вспомнил как читал про древнеримского полководца — победителя Ганнибала — Спициона Африканского, который, стоя на холме и глядя на побежденный и подожжённый по его приказу Карфаген, вдруг заплакал. На недоуменный вопрос одного из его окружающих, почему он плачет, неужели ему стало жалко поверженных врагов, Спицион ответил, что он вдруг подумал, что так же, когда-то в будущем, другой полководец будет стоять и смотреть на горящий и побежденный Рим.

«Sic transit gloria mundi» — так проходит земная слава, — снова вспомнил он латинское крылатое выражение, и вернулся к своим делам. Сначала, нужно было позавтракать. Он чувствовал, что ему придется тут еще и заночевать. Идти под дождем обратно, было равносильно самоубийству.

Во-первых, скользкие камни были очень опасны возможностью оступиться и подвернуть ногу, а это означало отложенную, но верную смерть, так как до захода покинуть пределы городских развалин было нереально. А чем заканчивается встреча с ночными хозяевами города, они видел вчера вечером.

Во-вторых, образовавшиеся лужи скрывали: ямы, прутья и другие опасности на пути. Но самым опасным было то, что когда солнце закрывали тучи, то из своих нор и лежбищ вылазили: и крысы, и собаки. Поэтому, идти можно было только с утра, в ясную солнечную погоду. Так что сегодня в обратный путь идти было никак нельзя.

Собирать вещи он не стал, а занялся приготовлением завтрака. Было видно, что Док готовился к походу сам. Он озаботился запастись саморазогревающимися консервами. Ударив по торчащему из банки поршню, парень разбил ампулу с жидкостью. Она смешалась с порошком. Эта смесь стала быстро нагреваться сама и нагревать консервы. Через пять минут, он вскрыл банку и с удовольствием съел горячее мясо с галетой, запивая все водой. Закончив с завтраком, он спрятал все отходы в мусорный пакет, чтобы не привлекать внимание животных.