Перекрытие бесшумно исчезло, давая волю лёгкому ветру и ему, Рэдди.

Она застыла в полумраке помещения. Гордая и одинокая. На фоне мерцающих за иллюминатором огней она казалась воплощённой тьмой. Складки строгого платья из всё той же, как у него, непроницаемо-чёрной ткани до самого пола. Материя стекает вниз, неподвижная, плотная, подобная всё той же мертвенной тьме небытия. Бледные ладони с тонкими пальцами расслабленно покоятся у слегка угадывающихся под платьем бёдер. Руки, плечи, чуть вздымающаяся и опадающая грудь, острые ключицы, шея без единого украшения.

«Она никогда их не любила».

И лицо. То самое, что так долго хранила память. Прежнее. Но в глазах… Рэдди понял, наконец, почему его горло до сих пор не оказалось в состоянии издать ни звука, ни хрипа, ни стона. Да. Это была она, но у неё, и у него за спиной было уже столько скорби и ужаса этого доброго мира, что… Знак на лбу издевался и ёрничал. Ксил Эру-Ильтан, воплощение чужого космического разума стояла перед Рэдди во всём своём нечеловеческом величии.

Пусть будет так, лишь бы им на время дали поговорить самим, без посторонних.

— Оля, мы сейчас… одни? — неужели его голос так и не дрогнул, произнося это имя?

— Да, Рэдди, здесь лишь ты и я, — только это ему и нужно было знать.

Рэдди неслышным шагом подошёл и замер подле неё, не решаясь прикоснуться. Этого хотела его ладонь, этого жаждало его сознание, но всё было куда сложнее.

— Так долго… — Рэдди ждал приступа боли за грудиной, но та всё не приходила. Пришлось ему сдаться, рука медленно, осторожно поднялась и коснулась её волос. Память, непогрешимая и непрошеная, кричала: да, да, это она!

— Только оглянись, а за плечами уже столько лет… Ты смог придумать разгадку этой вечной дилеммы?

Голос Оли был глубоким и спокойным, она всегда после его возвращения с Базы старалась не подавать вида, что он вообще куда-то исчезал. Рука Рэдди безвольно упала вдоль тела. Они оба натужно, фальшивя, играли самих себя, какими были давным-давно. Вот только зачем? К чему теперь весь этот спектакль?

— Нет, не смог. Может, всё оттого, что мы слишком стремимся бежать и бежать вперёд?

Оля улыбнулась.

— Ребята с Базы не зря называли тебя Счастливчиком… единственный, несмотря ни на что ты смог прожить настоящую жизнь, полную собственных целей, своих мечтаний и личных помыслов. А мне лишь оставалось иногда пытаться забыть Галаксианина и попытаться вспомнить, что ты всё ещё там, в мире людей.

— У меня был хоть шанс? Я должен был почувствовать, что ты есть.

— Нет… как человек — нет. А иначе… желать, чтобы кто-то другой прошёл через всё это, было бы кощунством по отношению к памяти нашей любви. А в качестве нелюди — мы встретились бы, рано или поздно. Для нас оба этих слова одинаково бессмысленны, правда?

Рэдди снова всей кожей почувствовал вокруг ледяной холод. То ли лёд её дыхания, то ли стужу, исходящую из него самого. Неужели они двое когда-то действительно были людьми? Живыми, тёплыми, радующимися жизни?

— Тебе хоть иногда позволяют побыть человеком? — голос слушался его с завидной чёткостью. Таким голосом поначалу говорило его Эхо. А Дух над этим смеялся.

— Можно, часами, днями. Вот только… это очень больно. Почти физически. Невыносимо.

Он кивнул. Он понимал. Совсем немного, но уже понимал.

— Ты знаешь, Оля, а я действительно мог прожить хорошую жизнь, но вместо этого только тянул и тянул вслед за собой в бездну ни в чём не повинных, даже не подозревающих о моей беде людей. Я задолжал отнюдь не себе, а им, погибшим по моей глупости.

Она в ответ покачала головой.

— Не надо так. Это ты из нас — Избранный. Тебе подвластно нечто, недоступное больше никому. Ты лишь неосознанно проявлял свою волю. Это ваше слово. «Воля». Каждый из промелькнувших мимо тебя людей в тысячи раз счастливее тебя и меня, их не травит ежесекундно холод, они не должны бороться сами с собой… Им не нужна целая Вселенная, чтобы жить, и не нужно спрашивать ни у кого разрешения, чтобы умереть. Так что же ты им должен?

— Собственную жизнь, не более того.

Оля снова кивнула, на этот раз в её внимательном взгляде всё-таки мелькнула искорка тепла.

— А ты всё-таки готов, Рэдди, Первый в тебе не ошибся.

Рэдди передёрнуло. От знакомого Имени кожу словно пронизало электрическим разрядом.

— Что ты знаешь о его ошибках?

— Мне страшно работать с ним… знаешь, мне иногда кажется, что он никогда полностью не уходит туда, он единственный из Вечных всегда частью своей личности остаётся человеком. Как с таким можно жить?..