— Что ж не лично Соратник? Или кто там, Хранитель?

— Ты зря сомневаешься. Сутки назад по бортовому времени прибыл. Точнее, прибыла — с ударением уточнил Риоха, — на «Лебеде» Воина.

— И он тоже решил почтить нас своим вниманием? Я так понимаю, что Конклав — тоже вполне себе участник конфликта.

— Ну, ты не поверишь, но Адмиралтейство тут же попросило Воина незамедлительно станцию покинуть. Именно потому что он — самая что ни на есть спорная сторона переговоров. В итоге «Лебедь», так сказать, доставил пассажирку и тотчас покинул субсвет.

— Спасибо и на этом.

Интересные дела творятся.

— Я одного не пойму, — Кабесинья-третий исподлобья следил за руками призрака, аккуратно сложенными у того на коленях, — как вы вообще довели до такого?

— До какого? — даже не дрогнул. У операторов существовала неизживаемая, почти спазматическая реакция в кризисные моменты. В случае непосредственной опасности станции они тотчас переходили в форсированный режим одним щелчком контрольных колец. Не таких, как сейчас блестели на фалангах Рауля, но даже виртуальные кольца инстинктивно стучали друг о друга в особом, легко узнаваемом ритме. Но ничего подобного сейчас не происходило.

Как будто Риоха вовсе не относил ту ситуацию к числу угрожающих.

— Ты понимаешь, о чём я. «Тсурифа-6» оказалась в эпицентре самого настоящего мятежа. Случилось то, о чём никто даже помыслить не мог. Так как вы вообще довели до такого?

Риоха лишь чуть кривовато усмехнулся в ответ.

— Ты так говоришь, будто я принимал в происходящем какое-то активное участие.

— Не юли. Ты не только принимал участие, но и стал в результате ключевым игроком во всём этом бардаке.

— Это каким же образом?

Глядите, ему и правда любопытно.

— Именно ты под угрозой лишения аккредитации на всех станциях Сектора заставил Таугвальдера захлопнуть орудийные порты.

— Допустим. Ты бы поступил иначе?

— Я не знаю, как бы я поступил. Я к тому времени прочно застрял между жизнью и смертью, продолжая своё существование исключительно в виде собственного бэкапа, тебе это тоже не впервой, Риоха-пятый, — добавил Кабесинья-третий с нажимом, — но для меня всё случившееся остаётся одной большой загадкой ровно с момента моего нештатного пробуждения вот в этом глупом теле.

С этими словами он снова выразительно сделал жест ладонью.

— И опять я слышу какой-то невысказанный упрёк, с которым я не согласен.

Риоха разом сделался собран и твёрд. Шутки кончились.

— Ты исполнил свой долг в прошлой жизни. Ты вернулся в следующей также с целью исполнения своего долга. Для которого ты и появился на свет в ретортах Эру. Тут мы с тобой одинаковы. И когда настал момент мне принимать решение, для принятия которого, к слову, мне и были даны полномочия как дежурному оператору «Тсурифы-6», я не стал мешкать и необходимое решение принял.

— Тем самым подставив станцию по удар и сделав её ещё одной стороной конфликта.

— Неправда. Стороной конфликта она стала в тот момент, когда из дипа на нас начал проецироваться импактный дождь обломков Лидийского крыла.

— Так что, ты тоже считаешь, что во всём виноват Финнеан?

— Я этого не говорил. А вот тот, кто отправил его флот за Ворота Танно, должен мне несколько ответов на вопросы. Жаль только, что улетел.

Любопытно. Судя по его базовой моторике, только в этот момент диалога Риоха начал испытывать искренние эмоции. Всё, что говорилось ранее, было лишь словесной мишурой.

— То есть ты во всём винишь Воина?

— Неважно. Главное, чтобы истинный виновный всего случившегося всё-таки нашёлся.

— А, так это всё-таки не переговоры, а тот самый, упорно отрицаемый тобой трибунал?

— Ни в коем случае. Но лично я буду тщательно следить за всем, что на этих ваших заседаниях будет произноситься и подразумеваться.

Ничего, и кроме него найдутся… наблюдательные. Те насупленные парни с Тетиса выглядели весьма решительно. И глобулы их уж точно не упустят ни слова. А вот ты, брат-оператор, что-то не договариваешь.

— Звучит не так, будто тебе просто нечем заняться. Я бы даже сказал, что ты уже решил для себя, что и где искать.

— Скажи прямо, ты думаешь, что я от тебя что-то скрываю?

— Ну почему же, — Кабесинья-третий потратил пару секунд, подбирая слова, — мне кажется, что ты можешь вполне не нарочно упускать нечто важное. Нечто такое, что представляется тебе само собой разумеющимся, но мне оно при этом попросту не известно. Что-то из того, что случилось между моей физической смертью и моим же преждевременным возвращением три года спустя.