"Они же третий год яловые!" - убеждал их Волгин. "Вы сами в этом виноваты".
– "Да что ж я, бык, что ли?" - "Это не по-государственному!" кричал Семаков. "Да надо же платить колхозникам!" - "Не за счет продажи плановых коров..." - "Ну вот что... Я хозяин, а не вы!
– вскипел Волгин. Я и сделаю так, как хочу..."

Но сделать ему это не удалось: поначалу помешала внезапно пришедшая распутица, а потом из райкома позвонили и строго-настрого предупредили: не разбазаривать плановый скот. На расследование выехал второй секретарь Песцов.

Перед самым отъездом Песцова из "Таежного пахаря" прилетела еще одна скверная весть: "Вместо сева звеньевые пашут собственные огороды..."

Приехал Песцов под вечер. Волгин пригласил его к себе.

– Дорога дальняя, иззябся да намаялся. Отойди малость... А завтра и делами займешься.

За долгим вечерним разговором Волгин все жаловался на здоровье и на жизнь и на то, что помощи ниоткуда не жди. Слушая его, можно было заключить, что человек он самый разнесчастный, что жизнь ему дана в сплошное наказание, что колхоз это и не хозяйство вовсе, а тяжеленный воз, который суждено везти одному Волгину.

– А что я имею, кроме одного-единого старания?
– спрашивал он, подаваясь к Песцову. Потом растопыривал свои узловатые заскорузлые пальцы, смотрел на них с некоторым удивлением и отвечал: - А ничего больше. Но ведь на одном старании далеко не уедешь. Лошадь в борозде тоже старается, да смотрит себе под ноги. Так вот и я, пока в землю смотрю, - тяну, а вперед посмотрю - борозды не вижу.

– Но почему?

– Потому что не хозяин я.

– Кто же хозяин?

– А никто Ни я, ни ты, ни Стогов. Все мы связаны по рукам и ногам.

– Кто же нас связал?

– Сами себя связали. У нас не работа, а сплошные представления. Делай так, а не эдак. Разумно, не разумно, а делай... В каждом деле представители, и все указы знают. Посей не то, а это - и сразу разбогатеешь. А кто будет сеять, кто убирать, - этим представителям наплевать.

– По-твоему, райком только и делает, что посылает таких представителей?

– Я все на райком не валю. У меня их и в колхозе полно, таких представителей-то.

– Кто же они?

– Люди... И в правлении, и в активе ходят. Все в начальстве... Вот и Иван Бутусов, муж директорши, техникум окончил, а работает пчеловодом. Разве ж это работа? Ему какими делами-то ворочать надо! А поди ты поговори с ним. Он меня за пояс заткнет в разговоре-то.

Песцов знал Бутусовых, особенно Марию Федоровну, директора семилетки. Часто по школьным нуждам приезжала она в район вместе с мужем, рассудительным, грамотным, с лицом жестким и угловатым, точно вырезанным из дерева. Где он работает? Чем занимается в деревне? Такие вопросы тогда не приходили на ум.

– А Семаков, а Круглое? Да мало ли их!
– продолжал Волгин.
– Ты думаешь, они не понимают, что коров надо выбраковывать? И продавать их сейчас выгодно, пока они в цене? Понимают. А вот подняли шум, вас всполошили... Почему? Чтоб отличиться - план, мол, нарушаем. Да какое же это нарушение?

– Но ведь план-то вы сами составляете?

– А кто его утверждает? Вы же!.. Попробуй я чего не так сделать, как Стогов написал... Значит, семнадцать коров на сто гектаров. А у меня их только по девять приходится. Стало быть, не можешь ни сдать, ни продать... Хоть кормить нечем... Хоть в убыток, а держи. Что же это, как не представление?! Представление и есть.

– А может быть, не надо их выбраковывать. Ведь зиму прокормили.

– Да какой же от них толк! Ну ладно, вот Марфа придет, с ней еще потолкуешь.

Часам к одиннадцати ночи пришла с фермы Марфа. Она молча прошла к столу, кивком поздоровавшись с Песцовым, и, ни на кого не обращая внимания, принялась за жареную картошку, запивая ее кислым мутноватым медком.

– Как звать-то вас по отчеству, простите?
– обратился к ней Песцов.

Марфа покачала головой.

– Она у меня глухая, - сказал Волгин и, подойдя к ней, прокричал в самое ухо: - Марфа, это Песцов из района.

– Ну что ж, хорошее дело, - сказала Марфа.

Волгин сел на скамью.

– Она заведующая фермой. Ты не гляди, что она такая молчаливая. А вот поговори с ней. Она тебе все распишет. Марфа!
– крикнул он.
– Расскажи-ка Песцову про наших коров.

– А что ж тут рассказывать?
– Марфа смотрела на Песцова большими грустными глазами.
– Коровы как коровы. Только удои низкие. Иные по три года в яловых ходят. Вымя усохли... У некоторых и сисек-то нет. Не коровы, не быки, а жрут в три горла. Их выбраковывать нужно, да не позволяют.

– Видал, - толкал Песцова локтем Волгин.
– А как на меня навалился Стогов по телефону-то... Удой, говорит, от руководителя зависит. Что же я, вместо коровы молоко давать буду?.. Нет, не дают хозяйствовать... Одни представления разыгрываем.