Я задумчиво прижимаюсь к его груди.

По крайней мере, сегодня я смогу съехать, и у меня снова появится шанс избегать его. Возможно, в этот раз мне даже повезет и все пойдет как по маслу. Осенью мы будем видеться лишь в обществе Купера и Пенни, а там уже и до долгожданной поездки в Женеву недалеко. Когда я вернусь, он уже закончит учебу в МакКи.

Мой желудок болезненно сжимается.

Я вовсе не хочу этого. Не хочу, чтобы мы стали друг для друга чужими.

Но люди часто желают того, что для них недося­гаемо.

Пусть лучше Себастьян возненавидит меня сейчас, чем когда я отдам ему свое сердце. Любое будущее с ним оказалось бы таким же, как у моего брата и его жены. Как у моих родителей. Как у бабушки с дедушкой. Мы лишь сделаем друг друга несчастными. Я знаю, что не смогла бы пожертвовать своей карьерой ради него или отказаться от нее совсем. Себастьян тоже тот еще упрямец. Мы будем постоянно ссориться и грызть друг друга, пока не разрушим все, что смогли построить, до самого основания.

Со мной он будет страдать.

Лучшее, что я могу для него сделать, — это сию же секунду уйти. То, что произошло между нами ночью, не должно было случиться и, черт возьми, точно не может повториться.

Я вскакиваю с кровати, вырываясь из его объятий.

Себастьян просыпается, когда я натягиваю шорты.

— Доброе утро, — произносит он, сонно зевая.

Я поспешно надеваю футболку, стараясь заставить свой голос звучать ровно, хотя его — охрип со сна и звучит чертовски сексуально.

— Привет.

Он щурится на экран телефона.

— Куда ты собираешься? Еще нет и шести.

— Мне нужно в лабораторию.

— Что ж, давай я приготовлю тебе завтрак.

Я заправляю волосы за уши и обвожу комнату взглядом в поисках телефона, но, судя по всему, он остался в спальне Иззи вместе с остальными моими вещами. Если я соберу все сейчас, то потом смогу уехать быстрее.

— Я не голодна.

— Тебе нужно поесть.

Я быстрым шагом направляюсь к двери.

— Перекушу протеиновым батончиком.

— Это не еда! — кричит мне вслед Себастьян, ко­гда я уже выскальзываю в коридор.

Я хватаю свою сумку и начинаю беспорядочно бросать туда вещи. Просто закину их в машину, а со всем остальным разберусь уже вечером.

— Мия?..

Я поднимаю глаза.

— Что?

— Что ты делаешь?

Себастьян стоит в дверном проеме, скрестив руки на груди, в одних боксерах. Его причудливо растрепанные волосы каким-то образом только усиливают мое влечение к нему. Я облизываю губы, отвлекаясь на его грудь. У него такие широкие плечи, что я могла бы повиснуть на нем, как маленькая коала.

Вместо этого я хватаю с кровати свои джинсы и, скомкав, запихиваю их на дно сумки.

— Собираю вещи.

— Тебе не нужно уходить.

— На самом деле нужно. — Я выпрямляюсь — полу­пустая сумка беспомощно болтается у меня в руках. — Для меня нашлась свободная комната.

Вся непринужденность Себастьяна мгновенно улетучивается. Он вытягивается, его руки безвольно опускаются.

— Что?

— Мне сообщили об этом вчера.

— И ты ничего мне не сказала?

— Ты ведь должен был понимать, что я не останусь здесь навсегда. — Я делаю глубокий вдох. — Но я очень ценю, что ты приютил меня на эти несколько дней. Спасибо.

— Но ты сказала, — беспомощно произносит он, — что мы друзья.

— Сказала. Вот только эта ночь не была… дру­жеской.

Себастьян сглатывает, и его кадык слегка подрагивает. Я стараюсь сфокусировать все внимание на этих незаметных движениях — лишь бы не видеть его лица.

— Прости, — говорит он. — Я вынудил тебя сделать то, чего ты не хотела. Я думал…

— Нет, — перебиваю я. — Дело вовсе не в этом. Я очень даже хотела. Просто… Ты заслуживаешь…

— Не тебе решать, чего я заслуживаю, а чего нет. — Себастьян делает шаг вперед. Я прижимаю к груди сумку, прикрываясь ею, точно щитом. — Я сам прекрасно знаю, чего заслуживаю и чего хочу. Я хочу, чтобы ты была рядом, и больше меня ничего не волнует. Разве ты не хочешь того же?

Я судорожно сглатываю. Он буквально сжигает меня взглядом, но отвести глаз я не в силах.

— Пошел ты, Себастьян… — только и удается прошептать мне.

Он моргает. Затем закрывает глаза, пытаясь совладать с собой.

— Ответь мне сейчас абсолютно честно и искренне. Если ты действительно не хочешь меня видеть, я больше никогда тебя не побеспокою. Ни единым словом.

— Не стоило мне тогда соглашаться на свидание, — произношу я и отворачиваюсь, лихорадочно ища глазами что-то, на чем можно сосредоточиться. Выбор у меня небольшой: впереди лишь стол Иззи, на ко­тором лежат мой ноутбук, блокнот и стопки недо­читанных статей. Нужно сказать что-то еще, как-то подорвать его уверенность… Плевать, что это будет ложь — она лишь пойдет ему на пользу. — Мне жаль, что я ввела тебя в заблуждение, позволив думать, будто хочу большего.