Сначала потоп. Теперь это. Наверное, он думает, что я совсем ни на что не способна. Хочется что-нибудь пнуть. Я никогда не строила из себя попавшую в беду принцессу, но в итоге за последние пару дней ему уже второй раз приходится меня спасать — а мы ведь даже не друзья.

Себастьян поворачивается ко мне, сохраняя все то же напряженное выражение лица. Я пытаюсь угадать, чем оно вызвано: гневом или беспокойством? Надеюсь, все же гневом: он быстрее рассеивается.

— С тобой все в порядке?

— В порядке, — хмуро отвечаю я.

Он смотрит на подгоревший бекон.

— Ты его дотла спалила.

— У меня… — начинаю я, запинаясь, но потом все же беру себя в руки. — Я отвлеклась. Извини.

Он достает из морозилки пакет со льдом и заворачивает его в кухонное полотенце.

— Вот. Садись.

— Все не так плохо.

— Ты же не хочешь, чтобы там появился волдырь? — говорит он. — Бери.

Я бросаю на него пытливый взгляд. Вспоминает ли он сейчас тот вечер после драки в баре, когда он пришел ко мне весь в синяках и предлагать лед пришлось мне? Той ночью он трахал меня так нежно и медленно, что это перечеркнуло предшествующую ссору. Его прикосновения были такими мягкими, что у меня в голове не укладывалось, как те же самые руки пару часов назад могли наносить кому-то удары, хотя я видела это собственными глазами. Он тогда защищал Пенни и Купера — и меня.

Я подавляю желание вывалить на него весь этот поток запутанных мыслей и беру из его рук лед. Со своего места на барном стуле у кухонного острова я молча наблюдаю, как он выбрасывает испорченный бекон, моет сковороду, протирает ее и ставит обратно на плиту.

— Ты не обязан все это делать, — говорю я, когда он накладывает новые ломтики бекона.

— Не хочу, чтобы ты голодала, — отвечает Себастьян. — Ты ведь сегодня, кроме овсянки, ничего больше не ела, верно?

Я выпрямляюсь.

— Это не твое дело.

— Значит, я угадал.

Он достает пиво из холодильника, открывает его одной рукой — это простое небрежное движение кажется мне настолько сексуальным, что я начинаю беззастенчиво пялиться, — и выпивает половину за раз.

— Я же знаю, что с тобой бывает, когда у тебя включается «рабочий режим». Я бы мог спокойно бросать у тебя перед носом бейсбольные мячи, и, готов поспорить, ты бы ничего не заметила, не попади я в тебя.

Я закатываю глаза, но все же принимаю банку пива, которую он мне протягивает.

— Ты бы так не сделал.

— Не сделал бы, — соглашается Себастьян, снова поворачиваясь к плите.

Он явно уделяет бекону намного больше внимания, чем я до этого. Себастьян достает миску, разбивает в нее несколько яиц, сыплет немного соли, черного перца и паприки и перемешивает. Затем открывает холодильник и, взяв оттуда тертый сыр чеддер и сметану, добавляет их к яичной смеси. Я знаю, что пялюсь на него во все глаза, но ничего не могу с собой поделать: все его движения настолько размеренны и умелы, что я даже начинаю немного завидовать. Похоже на то, как моя бабуля порхает по кухне, точно моряк — по палубе.

— А зачем сметана? — спрашиваю я.

— Придает приятный привкус, — отвечает Себастьян. — И добавляет воздушности.

— Никогда не пробовала жарить бекон по такому рецепту.

— Иззи его просто обожает.

— Я разговаривала с ней утром. — Я тереблю кухонное полотенце, в то время как он зажигает еще одну конфорку, достает вторую сковороду и попутно переворачивает подрумянившийся бекон. Кухню наполняет невероятный аромат (а не запах гари), и вместе с легким ночным воздухом, просочившимся через заднюю дверь, приходит ощущение дома. — Она предложила мне напиться и спеть в караоке, как ваш брат.

Себастьян улыбается, и от этой улыбки его красивое лицо становится еще прекраснее — настолько, что у меня перехватывает дыхание.

— Да уж, это было что-то, — говорит он. — Я знаю, ты видела Джеймса всего один раз, но, поверь мне, он почти не пьет, а когда пьет, начинается настоящая вечеринка.

Я делаю глоток пива.

— А я-то думала — приготовлю завтрак на ужин.

— Бекон нельзя жарить на сильном огне — сожжешь. — Себастьян выкладывает несколько идеальных хрустящих кусочков на накрытую бумажным полотенцем тарелку, а затем выливает яйца на вторую сковороду. Его голос звучит тепло, как будто он уже говорил это кому-то раньше. Готова поспорить, что Иззи.

— Себастьян…

Он оглядывается через плечо, помешивая при этом яйца лопаткой. Его волосы слегка влажные: видимо, он успел принять душ после игры.

Я облизываю губы.

— Вы победили?

Выражение его лица становится мрачным.

— Нет. Брайантцы обыграли нас в дополнительных иннингах.

— Жаль.

Себастьян моргает, и разочарованное выражение тут же улетучивается. Он пожимает плечами.

— У нашей команды сейчас не лучший период.

Через несколько минут он ставит передо мной тарелку: пышный омлет с паприкой, два кусочка идеально румяного бекона и тосты с маслом.