— Как вы себе это представляете? — вмешивааюсь я, перебив князя.

— Аня должна водить императора за нос, чтобы вытягивать информацию. Давать ему надежду. Если Романов получит, что хочет, то на этом всё и закончится. А нам нужны сведения. Собственно, в этом и будет состоять её задача — добыть для нас важную информацию.

Григорий Михайлович, как и все остальные, не считая Максима, выжидающе смотрит на меня. А я не знаю, что ответить на это. Честно говоря, я в шоке. Как вообще князь может предлагать подобное? Тем более, он же знает, что моя мать беременна.

Да, на словах мы против того, чтобы она оказалась в одной постели с императором. Но как мы сможем этому помешать, если они останутся наедине?

— Да ни за что! — говорю я. — Этого не будет.

— Я же говорил, он откажется, — указывая ладонью на меня, говорит Юрий, а потом добавляет: — Послушай, сынок. С чего ты взял, что можешь быть против? У каждого из нас будут свои задачи. Мы здесь сидим и покорно слушаем твой план. Ты предлагаешь поставить под удар репутацию дяди Алексея и выслать его жену из страны. Диму отправляешь в Европу, чтобы он с риском для жизни выведывал корпоративные и родовые тайны Жарова. А сам хочешь остаться не при делах?

— Я буду делать не меньше, чем вы. Но не позволю использовать мать подобным образом, — тоном, в котором лязгает железо, говорю я.

— Ты что, глухой? Никто не собирается её использовать. Ей надо будет просто ходить с императором в рестораны и мило флиртовать, между делом вытягивая инфу, вот и всё! Это нужно для того, чтобы знать, какие подлянки Романов для нас готовит, — не спуская с меня взгляда, произносит Юрий.

— Вы все правда думаете, что он так просто будет делиться подобными сведениями? — спрашиваю я.

— Это уже зависит от Анны, — вмешивается князь. — Если она сможет использовать свои женские чары, как положено, император сам не заметит, как выдаст себя.

— Нет. Я этого не допущу, — твёрдо говорю я.

— Александр, пойми. У нас просто нет других возможностей повлиять на императора. Нельзя исключать, что он как-то связан с кукловодом, а может быть, даже является им! — настаивает дедушка.

— К тому же женщина — лучшее оружие против мужчины, — добавляет Виталий.

— Тебе-то откуда знать? — фыркает Юрий, но Виталий не обращает на это внимания.

— Хорошо, хорошо. Допустим, вы правы. Почему вы решили, что император не раскусит нашу задумку? — спрашиваю я. — Вы с дедом Алексеем были у него, он отказался помогать. Неужели он не поймёт, что мою мать подослали к нему именно с целью шпионажа?

— Смотря, как это преподнести, — подаёт голос Алексей. — Твой план состоит в том, чтобы заставить кукловода думать, будто наш род находится в состоянии внутренней вражды. Этот же блеф мы можем использовать для того, чтобы свести Анну с его величеством. Однако, если хочешь знать, я тоже против! Это слишком рискованно.

Честно говоря, я удивлён, что двоюродный дед вдруг выступил на моей стороне. Мне почему-то казалось, что все единогласно поддерживают идею князя. И внутри меня тут же начинают шевелиться подозрения — если Алексей против, значит, это как-то помешает его планам.

— Давайте так, — говорит князь. — Александр, я понимаю твои опасения. Но ты тоже пойми — я не собираюсь подвергать дочь опасности. Мы будем контролировать всё, что только сможем. Охрана, слежка, прослушка, встречи только в общественных местах. Всё изначально должно быть поставлено как романтические отношения с намёком на что-то большее, но до этого большего никогда не дойдёт.

— Простите, ваше сиятельство, вы не сможете подобрать достаточно веский аргумент, чтобы я согласился.

— С хрена ли ты решил, что нам нужно твоё согласие? Или, может быть, ты хочешь сделать макияж и сходить с Романовым на свидание? — говорит Юрий и коротко смеётся. — Надо поговорить с Аней и узнать, что она об этом думает.

— Вот именно, — кивает князь. — В текущем положении каждый из рода должен сыграть свою роль. Так уж получилось, что у Ани есть возможность втереться в доверие к нашему противнику. Эту возможность нельзя упускать.

Тяжело вздохнув, я качаю головой и говорю:

— Я не могу запретить с ней поговорить. Но я буду присутствовать. Вы и я, Григорий Михайлович. Никакого давления, никаких уговоров. Вы просто предложите ей, и если она откажется — на этом разговор будет окончен. И это моё последнее слово. Я не позволю использовать мою мать.

— Так мы и сделаем, — соглашается дедушка, берёт со стола стакан воды и делает несколько глотков. — Тогда теперь давайте продолжим основную тему. Александр, ты готов раскрыть свой план дальше?