– Ась, батюшка?
– спохватился он, услыхав, что царь слово молвил.

– Цельный день, говорю, будешь на вино глядеть али все же дашь отцу напиться?

Винным цветом вспыхнули щеки и уши у Ивана. Наполняя второй кубок, едва не расплескал вино.

Царь Александр принял кубок из рук сына и взглядом подобрал каплю, готовую упасть на скатерть.

– Что ж, Ваня, постранствуй, коли охота.

Иван встрепенулся: выходит, отец научился читать чужие мысли, а своих не показывать никому. И немудрено - столько лет стоит человек у власти. В народе про него говорят, что может он перекричать Киевскую Русь, перехитрить крымского хана и переглядеть кота.

Но Иван не собирался целый день играть с отцом в гляделки. Он нетерпеливо ждал, когда же царь Александр к делу приступит.

– Помнится, когда ты мальцом был, все сказки любил слушать да былины про богатырей.

– Да и сам богатырем стать хотел,- подхватил царевич.- Мечтал счастья поискать и прославиться.

– А заместо этого в терему сидишь да зубришь азы управленья государством... Поезжай, Ванюша, попытай счастья. Но помни: странствия твои будут дольше и трудней, чем тебе мечталось. Не раз покаешься, что не остался дома на печи. Участь твоя мне целиком неведома, кое-что мглою покрыто. Но делать нечего: от судьбы все одно не уйдешь.

Иван залпом осушил кубок. Может, оно и к лучшему, что царь не умеет провидеть будущее. Не след человеку знать, как и когда окончит он дни свои.

– Покуда молод и свободен, самое время людей посмотреть и себя показать. За тем и позвал я тебя. Дмитрий Васильевич прав: пора о долге подумать. Долгов на твои век хватит, этот, доложу тебе, самый приятный.

– Проповедей о долге наслушался я и от Стрельцина.

– Что правда, то правда, но сия проповедь древней нашего главного управителя. Как ни люби дочерей, всякий властелин желает наследство сыну оставить.

В голосе отца слышалась усталость. И то верно, ежели у царя одни дочери, судьба династии всегда под вопросом. Как поженились Александр и Людмила, пять лет не могли дитя сотворить - все умирали в младенчестве. Первой выжила Катерина - не иначе смерть просто не захотела с нею связываться. После на свет появились Лизавета и Елена. Царь Александр уж начал опасаться, что не будет у него наследника мужеска пола, придется вверить царство супругу старшей царевны. Между тем Катерина с трех лет выказала нрав дерзкий и своевольный, чего сыну можно пожелать, но не дочери. В душе царь вовсе не завидовал смельчаку, что возьмет ее в жены.

Впоследствии Лизавета и Елена явили себя Катиными сестрами не только по крови, но и по духу. Чем к ним свататься, уж лучше татар воевать в азиатских степях - так полагали многие бояре.

Недаром столь желанным было в хорловском кремле рождение царевича.

– Что молчишь, сынок?
– Царь откинулся на высокую спинку трона и забарабанил пальцами по орлиным головам, украшавшим подлокотники.

– Не знаю, батюшка, что и сказать.

– То-то. Не ищи, Ванюша, бед на свою голову, не то голове и с плеч недолго слететь. Ныне головы наши в цене - кто на них только не рыпается! И Киев, и Новгород, и татары, и рыцари тевтонские.

– Не тревожься, отец, уж невесту я себе как-нибудь найду. Царь невесело усмехнулся в бороду:

– Найти - полдела. Надобно еще удержать ее.

Глава вторая. О ТОМ, КАК ЦАРЕВНЫ НАШЛИ СЕБЕ ЖЕНИХОВ ПО СЕРДЦУ.

Дни летят за днями, часы за часами, вот уж лето минуло, попадали с дерев листья в саду, устлали землю пурпурно-золотым ковром.

После свадьбы старшей сестрицы царевны Лизавета и Елена что ни день в сад идут гулять. Вдруг да и к ним слетит суженый-ряженый с высот небесных. Но катится время невозвратное, а женихов нет как нет. Стали царевны задумываться: может, не ловить журавля в небе, выйти за княжеского иль хоть за боярского сына. По крайности, митрополит Левон перестанет коситься на дочерей царевых да осенять себя всякий раз крестным знамением.

Клонилось солнце к закату, холодать стало. Елена в терем пошла, а Лизавета все мешкает, ворошит сапожками жухлую листву. Чу, шаги близехонько!.. Вскинулась царевна, зарделася, но, увидав брата, опять понурилась.

– Гляди-кося, как сестрица моя умеет людей привечать!

А царевна и ответом его не удостоила. Гуляют, в молчанку играют, лишь осенняя листва, ровно пергамент, под ногами хрустит. Наконец Иван и говорит:

– Холодает, однако. Пар изо рта идет. Шла бы в терем, Лизанька, не ровен час, простудишься.

Молчит царевна, слова клещами не вытянешь, а вытянешь - сам не рад будешь. Вздохнул царевич: как ни строптива, а жаль ее, мается девка понапрасну.

– Ступай, сестрица, вишь, на небе ни облачка. Едва ль по такой погоде Чародеев сын покажется. А ты, поди, озябла, ночи-то холодные стали.

– Сам и ступай!
– буркнула Лизавета.

– Ах ты, непочетница!
– осердился Иван.- Не пойдешь добром, поволоку силой.

– А в пруду искупаться не желаешь?

Купаньем в пруду нередко пугают сестрицы Ивана, а иной раз и выполнят свою угрозу. Но прежде очи у них озорно блестели, а ныне все больше исподлобья смотрят, ровно точит их изнутри какая хворь. Но вдруг скользнула Лизавета взглядом через плечо Ивана и встрепенулась враз.