Билли отмахнулся, не обращая внимания на мои переживания.

— Ты будешь идеальной.

Он выглядел таким беззаботным, как будто ничего не случилось. Словно его беременная сестра, пропавшая подростком, не волновала его вообще.

— Давай попробуем позвонить Рори, — предложила я, доставая телефон. — Он друг Пейсли из Атланты. Может быть, он что-то знает.

Билли усмехнулся.

— Я знаю Рори Гаррисона. Он не более чем один из тех неудачников, с которыми любит тусоваться Пейсли. Этот парень — идиот. Если хочешь хорошей жизни, держись от него подальше.

Я застыла на месте, с открытым ртом наблюдая за тем, как Билли оскорбляет Рори. Я хотела спросить, что заставило его назвать Рори неудачником. Мы были знакомы всего несколько недель, но я уже видела в Рори столько страсти, столько любви к музыке.

Билли подошел и сжал мою руку.

— Не беспокойся о Пейсли. Я найду ее. Уверен, она скоро вернется, и тогда я смогу притащить ее обратно в Атланту и заставить встретиться с мамой и папой. — Он закатил глаза, а потом улыбнулся мне. — Ба, хорошо, что у тебя хотя бы есть два ответственных внука.

Что-то покалывало на кончике моего языка, слова, которые я хотела сказать, но не могла понять, как именно. Они не были вежливыми.

Билли в последний раз помахал мне рукой.

— Тебе нужно на собеседование. Иди!

С тяжелым оцепенением, все еще поселившимся в глубине моего нутра, я заставил себя подняться на ноги и пошел по коридору к своей комнате, чтобы взять вещи.

В одном Билли был прав: сейчас я ничего не могла поделать с Пейсли. И если я хотела, чтобы у Ба и Деда все наладилось, мне нужно было успешно пройти это собеседование. Это была одна из самых незначительных вещей, которые я могла сделать, чтобы обеспечить безопасность нашей жизни, в которой мы все нуждались в тот момент.

Глава 24

Гроза громыхала по горам, когда я села в машину, бросив свою сумку с заметками на пассажирское сиденье. Повернув ключ зажигания, я отогнала все мысли о Пейсли из головы, выехала на улицу и направилась на шоссе, двигаясь на восток, в сторону Гринсборо. Думая о Пейсли, я только усиливала свое беспокойство и нервозность. Мне нужно было пройти это интервью, получить стипендию и сделать жизнь Ба и Деда хоть немного легче. Это было самое важное сейчас. Пейсли сама влезла в эту беду, и ей самой нужно было с этим разбираться, а не мне.

Я постукивала пальцами по рулю, пока машина двигалась по дороге, и уже не замечала капель дождя, которые начали стучать по лобовому стеклу, а небо становилось все темнее. Чем дальше я уезжала от Эшвилла, тем тяжелее становился камень в животе. Я так и не поела перед отъездом — не думала, что смогу что-то съесть. Все мое тело ощущалось как онемевшее, отстраненное. Не хватало сил думать о Пейсли или о том, что я могла бы ей помочь.

Почему Билли так не любил Рори? Тот Рори, которого я знала, совершенно не был ни идиотом, ни лузером. Он был умным и страстным, у него была такая глубина, которой не было у многих. Он был полон потенциала, и мне удалось увидеть его проблески. Ему просто нужно было немного уверенности, чтобы раскрыться.

Пейсли, да, она совершала ошибки. Но может, у нее не было никого, с кем она могла бы поговорить, на кого бы она могла опереться. Дядя Блейк и тетя Джиллиан явно не давали ей того, в чем она нуждалась, сосредоточив все внимание на Билли и его успехах. Когда вспоминаю наши детские визиты, помню, как они хвалили Билли за хорошие оценки, воспитание и его умение наизусть перечислять президентов США, в то время как Пейсли сидела рядом и играла с игрушками. Она либо игнорировала их, либо устраивала сумасшедшие кувырки и сальто с дивана, что всегда приводило к наказаниям и отправке в свою комнату.

Я крепче сжала руль. Почему я не замечала этого раньше? Может быть, Пейсли приехала в Эшвилл этим летом, чтобы найти ту любовь, которую ей не хватало перед тем, как вернуться домой и разбираться со всеми последствиями. Может быть, все, что ей было нужно, — это друг. Лучшая кузина, чем я когда-либо была ей.

В радио заиграла песня Boys Like Girls «Thunder». Как в песне, я шла по натянутой струне, где-то посередине, балансируя на тонком канате, который мог оборваться в любой момент. Я могла бы упасть.

Или прыгнуть.

Я прикусила губу до боли, и слезы защипали глаза. Прежде чем передумать, я оглянулась, чтобы проверить, нет ли машин. Убедившись, что полоса свободна, я переключилась в правый ряд и повернула на следующий съезд. Через минуту я снова оказалась на шоссе, только теперь ехала на запад, а километры до Гринсборо исчезали позади меня.

Ну же, пролейся дождь, подумала я, когда молния прорезала небо.

Я снова постучала в дверь маленького желтого дома, на этот раз громче. Дождь лил как из ведра, капли стекали с крыши и образовывали лужи у кустов азалий вдоль всего переднего двора.