— Так точно, ваше сиятельство, — нестройным хором отозвались гардемарины. — Верно!

— И поэтому я считаю своим долгом отработать… хотя бы попытаться отработать контакт с высокоранговым Одаренным. — Гагарин чуть возвысил голос. — Который одиночку превосходит любого из здесь присутствующих. А может, даже всех вместе взятых.

И я, кажется, уже знал, кто нам в этом поможет. Его сиятельство, несколько приукрашивал, однако в целом мыслил в верном направлении: тактика работы против одиночного противника, наделенного запредельной мощью, очень сильно отличается от всего, на что натаскивают юнкеров в военных училищах. И содержит… нет, скорее даже состоит из одних сплошных нюансов.

— И поэтому сегодня с нами любезно согласился провести тренировку человек, которого вы все, без сомнения, знаете. — Гагарин развернулся спиной к строю. — Поприветствуйте моего отца — его сиятельство князя Юрия Алексеевича!

Ветви елок качнулись, сбрасывая снег, и перед нами появилась невысокая подтянутая фигура. По сравнению с облаченными в тактические «доспехи» гардемаринами старший Гагарин выглядел совсем не грозно и даже не внушительно. Тренировка по определению подразумевала какие-никакие нагрузки, однако он все равно предпочел военной или спортивной форме пижонские узкие брюки с ботинками и чуть приталенное черное пальто с двумя рядами пуговиц.

Будто всем видом хотел сказать — ничего вам, господа офицеры, не светит. И заставить такого мастодонта хотя бы попотеть — не получится.

Военная служба для его сиятельства закончилась много лет назад, и во всяких сомнительных мероприятиях — вроде штурма Зимнего в девяносто третьем — он предпочитал не участвовать, но бойцом определенно был неплохим. А уж потенциал, как и положено главе древнего княжеского рода, имел поистине фантастический.

В число аттестованных «единиц» Гагарин не входил — подозреваю, исключительно по собственному желанию. И даже будь я в прежнем теле и на пике формы, финал нашего с ним поединка, случись вдруг таковой, мог выйти… скажем так, весьма неожиданным — и это с учетом всего моего опыта.

— Здравия желаю, господа офицеры. — Гагарин улыбнулся и поднял руку, явно намекая, что на этот раз отзываться и орать на весь полигон совершенно не обязательно. — Не сомневаюсь, что вам уже не терпится повалять несчастного старика по снегу, однако для начала позвольте мне немного поболтать. И заодно вместе освежим в памяти теорию… Ты ведь не возражаешь?

— Ничуть. — Гагарин-младший пожал плечами. — Делайте все, что считаете нужным.

Ну ничего себе официоз… Еще бы по имени-отчеству обратился — или вообще по титулу. Верховный гардемарин изо всех сил пытался соблюдать подобающий случаю регламент, однако его почтенный родитель, похоже, был в веселом расположении духа.

И зашел, что называется, с козырей.

— Полагаю, мой сын искренне надеялся, что я расскажу вам, как победить Одаренного выше третьего ранга силы. Так вот… — Гагарин улыбнулся, театральным жестом подбросил трость и, ловко поймав ее за середину, продолжил. — Никак. И дело не в том, что я имею наглость усомниться в ваших талантах и способностях, господа офицеры — но едва ли хоть кто-то здесь в силах поспорить с ее величеством математикой.

В Гагарине определенно пропадал великий педагог. Его позвали сюда не для болтовни, однако и теория уж точно была не лишней, и старик смог начать лекцию так, что матерые гардемарины тут же обратились в слух — прямо как курсанты-первогодки.

— Полагаю, нам не стоит останавливаться на законах нормального распределения и прочих сложностях, — снова заговорил он. — Достаточно вспомнить в общих чертах. Вам не хуже меня известно, что количество Одаренных старших рангов не так уж велико. На данный момент в Петербурге проживает около десяти тысяч дворян, обладающих сверхчеловеческими способностями. Изрядное число, не так ли, господа офицеры? — Гагарин отступил на шаг и одним взмахом начертил тростью на снегу круг. — И мы с вами войдем в четверть сильнейших. Пятый-шестой ранг и выше. То есть, уже примерно две с половиной тысячи. И чтобы получить количество тех, кто имел счастье унаследовать от предков по-настоящему могучий Дар, нужно еще раз поделить… пожалуй, уже на пять. — Трость отсекла от снежного круга крохотный сектор. — Около пятисот человек, из которых абсолютное большинство — «тройки». Количество «двоек» вряд ли перевалит за сотню — и это в столице! Число же официально аттестованных «единиц» и вовсе можно сосчитать по пальцам. — Гагарин улыбнулся. — И вряд ли я так уж сильно ошибусь, если скажу, что мне для этого хватит одной руки.

Его сиятельство немного напутал в начале, но про высокоранговых Одаренных сказал верно: десять лет назад в Петербурге было всего четверо мастодонтов, переваливших за «двойку». После моей смерти стало на одного меньше… и вряд ли с тех пор кто-то успел прокачаться до сверхмощной «единицы». Путь к высшим ступеням могущества занимает целую жизнь, и пройти его суждено далеко не каждому.

И если поднять средненький пятый ранг к тридцати с небольшим годам может чуть ли не любой титулованный аристократ, то дальнейший рост возможен лишь при определенном стечении обстоятельств, из которых победа в генетической лотерее даже не самое важное. Незаурядные способности, упрямство, хорошие учителя… Везение, в конце концов.

И практика — всю жизнь, чуть ли не с самого рождения.

— Но дело, конечно же, вовсе не в количестве Одаренных как таковом, — снова заговорил Гагарин. — Помимо этого следует вспомнить, что с сокращением числа при переходе на следующий ранг пропорционально возрастает сила. И зависимость отнюдь не линейна. — Его сиятельство, похоже, забыл о намерении обойтись без сложностей и снова принялся чертить на снегу — на этот раз оси координат. — Как вы можете заметить, разница базовой мощности между шестым и, к примеру, пятым рангом не так уж и велика. Однако при переходе на четвертый увеличивается в несколько раз. Почти в десять раз при переходе на третий, а дальше… — Трость лихо загнула параболу, поднимая в воздух снежную крошку. — Дальше растет до предела.