А его сиятельство, между тем, не терял времени даром: за спиной то и дело громыхало, раздавалась ругань и треск деревьев, и с каждым ударом из игры выбывал еще один из наших товарищей. Но уцелевшие пока держались, и упрямо следовали приказу командира: не открывали огонь, а просто «перекатывались» вперед перебежками по семь-десять метров, пытаясь держаться за сугробами и толстыми стволами деревьев.

Будь у меня связь, я непременно рискнул бы подобраться поближе, разглядеть Гагарина и уже дальше корректировать действия группы по рации, но первую скрипку в этой схватке играть не мне.

Да и вообще не скрипку, если разобраться — так, от силы тарелки. Или большой барабан. Который может ударить всего раз, в самом конце пьесы.

А может и не ударить.

Пробежав еще примерно метров сто, я скатился за пригорок и продолжил путь по низине. Так далеко в лес никто еще не добирался, и снега было чуть ли не по колено, зато здесь мы с гардемаринами уже могли не прятаться.

Первая часть маневра как будто удалась — моя крохотная группа почти вышла на позицию. Я еще не мог видеть Гагарина, зато чувствовал прекрасно: старик сместился чуть ближе к нам, не давая остальным поймать себя в кольцо, и то и дело взрывался мощью Дара. Работал коротко, одиночными импульсами — видимо, уже успел потратить изрядную часть резерва и теперь экономил.

И все время перемещался — с запредельным даже для тренированных гардемарином проворством.

— Расходимся, — прошептал я, указывая бойцам направление. — Действуем вместе, по моей команде.

Забравшись на самый верх заснеженной гряды, я, наконец, увидел Гагарина. Темная фигура металась внизу, выхлестывая подбирающихся гардемарин. Несколько человек уже выбыли и теперь шагали обратно в сторону стоянки, но семеро уцелели и понемногу стягивались к его сиятельству полукругом. Он не мог видеть всех, зато передо мной поле боя лежало буквально как на ладони.

Перехватив автомат, я съехал вниз, скользя спиной по снегу. И двинулся вперед, выцеливая окошечком коллиматора силуэт между деревьями. Еще шажок, второй, третий…

Пора.

— Огонь! — рявкнул я на весь лес, вдавливая спуск.

Автомат толкнул прикладом в плечо и задергался, выбрасывая гильзы. Я отстрелял магазин и тут же на ходу зарядил следующий. Сейчас точность не так важна — достаточно всадить как можно больше пуль в Щит, который Гагарину теперь придется держать со всех сторон разом.

На мгновение я даже смог увидеть накрывшую его сиятельство полусферу — столько ей пришлось принять урона. Гардемарины не только стреляли, но и атаковали элементами, заливая «броню» искрами и пламенем. Я сам швырнул пару Молотов и зарядил наискосок Саблей, а потом снова рванул вперед, укрываясь за деревом.

Сработали мы неплохо, но и у Гагарина осталась еще пара тузов в рукаве: он вдруг рванул разом на два десятка шагов в сторону, и брошенная кем-то Свечка прошла мимо, оставив на земле кратер чуть ли не с метр в диаметре. И прежде, чем мы снова сумели поймать в прицел нечеловечески быструю темную фигуру, группа лишилась еще двоих.

— Давим! — Я вскочил на ноги и, забросив уже бесполезный автомат за спину, снова бросился вперед. — Он уже устает!

Конструкты разогнали тело, и время послушно замедлилось. Стрекот автоматов развалился на отдельные глухие удары, и я даже смог увидеть уходящую куда-то в небо очередь — похоже, Гагарин выбил еще одного. Даже спалив три четверти резерва он все еще двигался быстрее любого из гардемарин, и мне пришлось выложиться полностью, чтобы хоть на пару секунд уравнять шансы.

Гагарин взмахнул тростью, и из серебряного набалдашника вырвалось белое пламя. Не обычный Разряд, а что-то нестандартное из арсенала «двоек» и «единиц». Огонь сплелся в тугой хлыст и метнулся мне навстречу, срезая тонкие сосенки. Я пригнулся, пропустил элемент над собой, и перекатился вперед, уходя от второго удара. Третий кое-как отбил Щитом, махнул через поваленное дерево…

И вдруг обнаружил себя вдавленным в снег у ног Гагарина.

— Вы убиты, господин прапорщик, — усмехнулся Гагарин, ткнув кончиком трости мне в грудь.

— Позвольте не согласиться, ваше сиятельство. Мы убиты.

Я разжал пальцы, и из моей ладони вниз скатилась тренировочная граната. Я не стал дергать чеку — не слишком-то приятно, когда даже крохотный заряд детонирует прямо над ухом.

— Вот как? — Гагарин прищурился. — Думаешь, такая железка смогла бы мне навредить?

— Вряд ли. — Я чуть приподнялся на локтях. — Но вы держали круговой Щит, а значит, приняли энергию взрыва полностью. При определенных обстоятельствах такое может забить синапсы. И если у нашей группы осталось еще хотя бы пять человек…

— Четверо. Но в целом вы правы. — Гагарин протянул мне трость, помогая подняться. — Зайти в тыл, атаковать со всех сторон и с близкого расстояния, перегрузить Щит свыше максимальной мощности… Полагаю, это была ваша идея?

— Так точно, ваше сиятельство, — вместо меня ответил чудом уцелевший командир. — Если вы согласны хотя бы на ничью — это целиком и полностью заслуга господина прапорщика.

— Ничья? Как вам будет угодно, судари. В конце концов, вы справились куда лучше своих товарищей. Так что сейчас самое время вернуться к ним и снова вспомнить немного теории. — Гагарин рассмеялся, оборачиваясь ко мне. — Вы ведь мне поможете? Уж не знаю, откуда, но вам явно многое известно о работе с силой Дара.