В общем, обо всем — кроме предстоящей суперсекретной тренировки.

— Да знать бы, к чему готовиться, — вздохнул я.

— Ко всему, десантура. Гардемарин должен быть находчив и смел. — Гагарин назидательно поднял палец вверх. — А враг тебя предупреждать не станет.

— Так точно, ваше сиятельство. Не станет.

Мы приехали чуть позже остальных. Младшие офицеры особой роты уже выгрузились из небольших автобусов и личных авто с черными номерами и теперь неторопливо облачались в тактические «доспехи», подтягивания ремни и обвешиваясь снаряжением. Часть уже успела вооружиться и понемногу собиралась у дороги чуть дальше, но большинство пока возились на стоянке. Я насчитал сотни полторы — даже не треть личного состава. Примерно столько же наверняка сейчас охраняли Зимний и дежурили на постах в центре города, кто-то ушел в увольнение, а остальные…

Остальные вполне могли быть за пределами Петербурга. А то и за пределами страны, сражаясь на очередной невидимой крохотной войне — одной из тех, о которых никогда не напишут в учебниках по истории.

Что-то в этом мире не меняется.

— Будем по сугробам бегать? — Я чуть привстал, разглядывая полевую форму гардемарин — обычную, без белых зимних маскхалатов. — Тактическое перемещение? Или штурм?

— И перемещение, и штурм. — Гагарин остановил «Монтесуму» по соседству с чьим-то «Иксом» и заглушил мотор. — И еще кое-что… В общем, сам увидишь.

Его сиятельство умел заинтриговать. Вполне возможно, в грядущей тренировке не подразумевалось ничего особенного, и в плане были только беготня по лесу и повторение типовых маневров в двойках и четверках… Но чутье подсказывало, что меня ждет еще что-то.

Крайне нестандартное.

— На тебя уже полный комплект заказали. — Гагарин открыл багажник. — Но не подвезли еще. Так что пока в дежурном побегаешь.

Парадную форму гардемаринам шили на заказ, а вот полевую выдавали со склада. Так, в которой я болтался на грузовике покойного Резникова, закономерно отправилась на списание, так что на сегодня мне выделили новую, в запаянном пакете. Комплект оказался чуть великоват, зато не стеснял движений, а когда я натянул сверху ремни «разгрузки», даже начал смотреться… скажем так, обычно — с сентября новое тело успело чуть подрасти и набрать около пяти кило мускулатуры, так что теперь уже я почти не терялся на фоне крепких парней из гардемаринской роты.

Да и они едва обращали на меня внимание, хотя появление чуть ли не первого за всю историю прапорщика, еще и неполных восемнадцати лет от роду, определенно было событием незаурядным. Но то ли бравые вояки умели скрывать любопытство, то ли я уже успел завоевать своими подвигами… нет, пожалуй, пока еще не уважение — только доверие.

Для начала неплохо.

— Пойдем, десантура. — Гагарин повесил мне на шею ремень автомата и, развернувшись, зашагал к остальными. — Для начала разомнемся. Так, немножко…

«Немножко» в понимании его сиятельства оказалось тем еще мучением. Приседания, отжимания, бег по снегу среди деревьев на пять километров — и все это, разумеется, в полной выкладке чуть ли не в двадцать кило весом. Я догадывался, что у особой роты нормативы посерьезнее, чем у обычных подразделений и даже спецуры, но масштабы сложности все-таки недооценил: за час стандартного «разогрева» Гагарин замучил меня больше, чем когда-либо удавалось Каратаеву или даже Медведю, который гонял сборную Корпуса в хвост и в гриву.

К концу забега легкие буквально жгло огнем, и я держался лишь на чистом упрямстве и возможностях усиленного Конструктами тела. Дар не подключал — что-то подсказывало, что самое «вкусное» еще впереди, и резерв лучше сэкономить.

— Ну как ты держишься? Молодец! — Гагарин хлопнул меня по плечу так, что я едва не улетел в сугроб. И развернулся к остальным. — Господа офицеры, в три шеренги — ста-а-ановись!

Гардемарины тут же засуетились, выстраиваясь на небольшой полянке среди деревьев, которую мы уже успели утоптать. Со всех сторон слышалось позвякивание оружейного металла и тяжелое дыхание — даже для суперменов из особой роты беготня в полном тактическом снаряжении оказалась испытанием не из легких.

И все они — явно неспроста — тоже берегли резерв.

— Друзья мои, вы все прекрасно знаете, почему и после каких именно событий я получил свою должность и капитанский чин. — Гагарин заложил руки за спину и неторопливо зашагал вдоль строя. — При атаке на Пажеский корпус мы потеряли товарищей. И потеряли в том числе и потому, что оказались не готовы к встрече с противником. И я говорю не только о численном преимуществе нападавших, хотя и оно определенно было… Мы с покойным поручиком Бестужевым столкнулись с Одаренным.

Тем самым, в которого я чуть позже всадил половину магазина. Он был силен, и все же не настолько, чтобы два опытных бойца особой роты ложились за каких-то полминуты. Обстановка оказалась так себе, и Гагарина с товарищем в некоторой степени оправдывало то, что противник превосходил их обоих на ранг или даже два, но…

Но отработали гардемарины тогда на троечку. В лучшем случае.

— А значит, наши враги куда опаснее, чем мы могли подумать. Жизни ее высочества Елизаветы Александры угрожают те, в чьих жилах течет благородная кровь — такая же, как и наша с вами. Раньше Одаренные были надежной опорой трона, но теперь… — Гагарин тяжело вздохнул и, развернувшись на каблуках берцев, зашагал обратно. — Видимо, все изменилось. И когда что-то подобное случится в следующий раз — мы должны быть готовы. Верно, судари?