А я не злюсь. Я понимаю, что она такая же очередная девчонка, как и все мы в его многочисленном списке. Уж точно я из-за него не собираюсь терять подругу. Ну поразвлекалась и ладно.

— Ань, скажи, он классно целуется? — игриво спрашиваю.

— Да-а-а, — мечтательно тянет.

Девочки прибалдели, наверное, думали, что сейчас придётся занимать сторону, и она совсем не очевидна. Моя бэсти Соболь также одноклассница Ани и именно Аня нас познакомила. А Катрин вообще бы оказалась меж двух огней. Обнимаю Аню, отмечаю, что от неё прям несёт Антроповым, и всё равно с удовольствием вдыхаю этот запах и шепчу ей, что всё хорошо и я её люблю. А заодно предупреждаю, чтобы не позволяла ему лишнего.

В разгар всеобщего веселья мы лежим с Аланом на пирсе у Макса и смотрим на звёзды. Сегодня звездопад и какая-то невероятная видимость. Я ничего не понимаю в созвездиях, только Большую Медведицу могу определить, а Алан сечёт. Показывает мне и рассказывает. Я думала, что он учится в каком-нибудь физико-математическом классе, но он меня поразил. Он учится в экономическом классе, где двадцать девять девочек и один он. Шок. Может, поэтому он так хорошо со всеми ладит.

— Тонь, — Алан протягивает мне свой айфон, — подпишись на себя.

Улыбаюсь и залезаю к нему в профиль, вижу его историю поиска, подписки, это же полное доверие. Он ничего не скрывает и предельно открыто обо всём говорит. Не лезет, не пристаёт, у нас всё чисто и платонически. Но искрит так, что мы оба прекрасно понимаем, к чему это однажды приведёт.

— Чтобы на каждую сторис ставил огонёк, — возвращаю ему телефон.

— Как скажешь, детка! Жаль, что завтра рано утром уезжаю. Как вернёшься в Москву, ничего не планируй. Пойдём гулять.

— Хорошо…

Нравится его «детка». Это не тупой подкат, это очень добро звучит. Классный, какой же он классный.

Иду непривычно медленным для себя шагом. Димусик с Кириллом ждут меня у магазина, а я согласилась с ними погулять от полной безысходности. Не могу дождаться, когда уже Катя с Аней оправятся от своей кишечной инфекции.

Последние две недели стоит аномальная жара, вода настолько горячая, что в неё уже неприятно заходить. А ещё она цветёт. Мы с братом на днях поехали купаться на фарватер, и эхалот там показал тридцать четыре градуса. Просто невозможно. Естественно, Соболь и Лиза сбежали от такой жары в Москву под кондиционеры. У нас Арина Сергеевна их вешать не позволяет, и все страдают.

В один день мама решила, что хватит мне киснуть в деревне, и повезла в Тверь в Путевой дворец, там галерея и редкие картины российских импрессионистов. В этот день Катя с Аней пошли купаться, вода цвела очень сильно, и в итоге наутро их увезли в реанимацию. Подхватили вроде дизентерию. И в итоге я всю неделю общаюсь только с Димусиком и его соседом. Скучно жутко, но больше ни с кем не хочу.

И вообще я, конечно, отвыкла от мелких. Все их развлечения — это пожарить картошку, которую я терпеть не могу, на костре. Если и жарить что-то, то хотя бы дома с комфортом. Но им нужно обязательно в бору. Не покататься ни с кем, ни съездить никуда. Но пока так. Чуриканов не приезжает, готовится к своей свадьбе. Тимофей, благо, улетел, ну а Макс всё. Хорошо, что Аня отнеслась к нему как-то чисто потребительски. Хорошо провела вечер и всё. Даже не вспоминает. Как и он её, потому что заявку в друзья так от неё и не принял. А мне помогал Алан всё это время забыться. Пока у нас чисто дружеское общение, но оно суперское и приносит мне одно лишь удовольствие. Кайфовый нереально.

Мотивирую себя мороженым — хоть что-то приятное от этого бесцельного шатания. Сегодня какой-то матч важный для нашей сборной, поэтому ощущение, что я в постапокалипсисе. На улицах вообще никого. Почему-то даже свет не горит, и собаки и те не лают. Странные ощущения. Первый раз такое. Как будто только мне нет дела до этого матча, а возможно, просто все устали от жары и отдыхают. Захожу за мальчиками, и становится не так жутко.

На выходе из магазина встречаем Лёху, Катиного. Он тоже один, и ему скучно. Стоим болтаем, я ему рассказываю про Катрин, что она уже дома и ей получше, но пока лечится. Постепенно к нам подтягиваются ещё люди, пара парней, с которыми мы в том году общались, но они тоже маленькие, и этим летом мы пересекались только на больших тусах. Лёха предлагает как-то скооперироваться и всем вместе сегодня погулять, иначе тоска. Я в общем не против. Димуся и он вполне себе весёлая компания.

— Ой, блин, Пересвет идёт. Не смотрите в его сторону, — предупреждает Костя, один из мелких.

Пересвет — это папа той девочки, которая напала на меня в том году. Меня невероятно раздражает, что все его боятся. Обычный уголовник. Да, сидел много раз, опасный и отмороженный, но это же не значит, что перед ним пресмыкаться нужно.

— Идёт и идёт. Дальше что? — спрашиваю у этого Кости.

— Ага, идёт, — мальчик задирает свою футболку и показывает синюшную грудь, — это он на той неделе просто шёл, ему не понравилось, как я поздоровался, так он схватил меня за груди, за кожу, — мальчик делает на этом акцент, — и поднял. Тонь, он конченый.

У Кости всё синее. Выглядит настолько жутко, что когда я пытаюсь представить, как это больно, у меня пробегает озноб по всему телу. Смотрю вопрошающе на Лёху, а он лишь пожимает плечами.

— А почему тебя никто не защитил?

— Тонь, кто? Он дом нафиг спалит ночью, и всё. Ну или пырнёт ножом. Говорю же, конченый.

Этот Пересвет приближается к нам, и мы сразу притихаем. Мальчики с ним тихо здороваются, а я даже не смотрю в его сторону. Он заходит в магазин, и всё. Что и требовалось доказать. Сами из него монстра делают.