Лёхе позвонил Петя и сказал, что будет минут через тридцать и отвезёт нас на наше место. И тут выходит этот Василий Пересвет. Я опять отворачиваюсь и начинаю разговаривать с Димой.

— Эй! Ты! Слышь ты! — слышу мерзкий гнусавый голос этого уголовника.

Думаю, что если он сейчас докопается до Кости, я быстро позвоню папе. Наш сосед дядя Серёжа — местный прокурор. Видимо, давно этот Пересвет не сидел, раз до детей докапывается.

— Аршанская, слышь!

И тут я понимаю, что всё это время он ко мне обращался. «Слышь» ко мне? Он сейчас серьёзно?

— Да? Вы что-то хотели?

Медленно разворачиваюсь и смотрю на него хоть и снизу вверх, но максимально презрительно и голову держу высоко поднятой.

— Ты берега не попутала, ссыкуха, как со взрослыми разговариваешь?

Я, конечно, от такого обращения на какое-то время теряюсь. Никто и никогда со мной так не разговаривал. Для меня это просто дикость несусветная. Я смотрю на Лёху, он самый взрослый, и жду от него заступничества, но он просто стоит, потупив взгляд. Мелкие вообще как будто растворились.

— Как того требует этикет. На Вы.

Я понимаю, что помощи от этих мужчин с маленькой буквы ждать не стоит. А значит, мне просто надо ему показать, что я его не боюсь.

— Слышь, давно хотел у тебя за мою Ольку спросить. Она моя гордость. Она казачка! Как и я! Я казак! Я атаман! — мужик орёт и бьёт пальцем себя в грудь, — она даже отжимается и подтягивается тридцать раз, и какая-то сопля московская её на учёт поставила. Всю жизнь испортила! Вот ты сколько раз подтягиваешься?

Я понимаю, что мужик явно не в себе. Казак? Атаман? Что он несёт вообще? Какие ещё подтягивания?

— Я немного сбилась с Вашего потока мыслей, Василий. Единственное, что могу сказать, что надо воспитывать дочь. Почему она у Вас распускает свои руки без повода на незнакомых людей? У нас не было конфликта, мы не были знакомы. И она решила, что вот эти ребята, — обвожу ладонью присутствующих, — которые хотели дружить со мной, должны сидеть у вас на местности и ни с кем не общаться. Или я не должна была с ними общаться. Я так и не поняла суть её претензий. Неумение ясно излагать свои мысли у вас семейное, видимо.

— Слышь, коза заумная, — мужик подходит ближе, — ты помнишь, как в том году рыжую сбили на дороге и в канаву вышвырнули? Ходи по дороге осторожнее, твоя вшивая семейка не успеет тебя найти.

— Я правильно поняла, что Вы мне сейчас угрожаете?

Меня трясёт изнутри, как осиновый лист. Меня бомбит от всего. От того, что я юная девчонка должна стоять и слушать это всё от уголовника. Что он вообще может со мной в принципе заговорить. Бесит, что никто за меня не заступается. Этот Леха стоял у меня на дне рождения и благодарил родителей за дочь, а теперь мне угрожает уголовник-рецидивист, и он проглотил язык. Он мог хотя бы подойти и встать ко мне. Чтобы этот мужик не дышал на меня своим мерзким перегаром? Никто ни слова не говорит. Я чувствую такое разочарование во всех этих «друзьях», что вот-вот лопну от злости и разочарования. На страх уже сил не остаётся.

И я понимаю, что сейчас у меня финальный аккорд, и я должна и дальше не показывать ему испуга.

— Ты меня услышала. Чтобы я тебя вообще здесь не видел больше. И перед Олькой будешь на коленях прощение вымаливать, гнида.

— Что ты сказал, Вася?! Я не ослышался? — Макс загораживает меня, аккуратно придерживает за плечи, — Тони, что происходит?

От его голоса и прикосновения я как будто становлюсь больше и тяжелее. Чувствую опору и уверенность.

— Нашёлся защитничек, — гнусавит мужик.

— Этот маргинал мне угрожает, — уверенно и без страха говорю и с благодарностью смотрю на Макса.

— Маргинал угрожает? — спрашивает в своей фирменной манере. Игриво, смешливо и соблазняюще.

Его невозмутимость в такой ситуации действует на меня, как успокоительные. А как он это произнёс… Я настолько растаяла сейчас, что даже забыла, что мы стоим перед уголовником, и просто ему киваю со взглядом бемби.

Макс отворачивается от меня и подходит вплотную к Пересвету. Мне страшно за Макса, потому что я наслышана уже о его методах. Он же может его ранить, да и сам по себе он крепкий жилистый мужик. Абсолютно точно он подготовленный и сильный.

Завороженно наблюдаю, как Макс шире расставляет ноги, медленно разминает шею сначала в одну сторону, потом в другую. Зверь перед нападением. Я его таким никогда не видела. Резко подаётся вперёд и впечатывает мужика в стену магазина, зажимая ему горло предплечием. Я даже дышать забываю от того, насколько меня впечатляет это зрелище. А внутри всё трепещит от осознания, что он кинулся на мою защиту. Как настоящий рыцарь. Благородный и бесстрашный.

— Так, Сява, я сейчас тебя гружу на катер, вывожу на самый дальний остров и привязываю к самому дальнему дереву. Затыкаю твой грязный рот и оставляю там. Пусть тебя там жрут комары со слепнями. В конце концов ты мучительно сдохнешь от истощения. А потом тебя обглодают звери. И никто, даже твоя дочь и жена, не будут тебя искать. И никто мне слова не скажет. Как тебе такой расклад?