Шрифт:
Выхожу из калитки и вижу, как Макс сидит один на нашей пристани и курит.
— Хэй, бой, — подхожу к нему и сажусь рядом, даже облокачиваюсь на него.
— Тони, — устало говорит и в ответ приобнимает меня.
Смотрю на лунную дорожку и улыбаюсь, невероятный свет. Вспоминаю любимую картину своего брата «Ночь над Днепром» Куинджи. Практически точь-в-точь. Надо будет его позвать и показать.
Кладу голову к Максу на плечо, подтягиваю ноги и прикрываю глаза. Как же с ним хорошо… Как он вкусно пахнет. Так бы и сидела с ним всю ночь. Больше ничего не надо. Надо набраться смелости и извиниться. И открыться наконец.
— Макс, прости меня, пожалуйста! — быстро выпаливаю, чтобы не испугаться и не сдать назад, — прости, что не поговорила с тобой! Прости за Тима. Это было некрасиво, но ничего не было! Правда!
— Тони, забей. Всё нормально! — также устало произносит и приободряюще поглаживает по рёбрам.
— Значит, у нас всё хорошо?
— А у нас когда-то было плохо?
— Нет…
— Ну и всё. Забей. Сказал же.
Убедившись, что между нами всё нормально, я поворачиваюсь к нему навстречу и тянусь к нему, чтобы поцеловать. Застываю в паре сантиметрах от его губ, потому что не вижу никакой ответной реакции с его стороны.
— Макс, — капризно и требовательно требую внимания.
— Тонь, ты реально думаешь, что сейчас лучшее время?
А когда лучшее, если не под волшебным лунным светом?
— Ну… Мы же помирились. Мне захотелось тебя поцеловать.
— Мне сейчас не до этого, — безэмоционально чеканит.
— Я думала, что ты меня простил…
— Тони, да причём здесь ты? — Макс высвобождается от меня и встаёт, снова закуривая.
— А кто причём, Антропов? Я хочу тебя поцеловать, а ты…
— Тонь, — останавливает меня Макс и не даёт договорить, — ты себя слышишь? «Я», «я», «я». Сплошное «я». Если ты обо мне хоть немного тоже думаешь, войди в положение.
— Но сегодня же мой день рождения!
— Не слышишь. Понял. Ещё раз с днём рождения!
— Он уже прошёл, — шепчу себе под нос.
Макс разворачивается, быстро тушит бычок об урну и уходит, оставляя меня в полном непонимании. Я что-то не так сделала? Я же всего лишь хотела помириться…
Спускаю ноги с мостика и грустно ими болтаю. Лучший день рождения за всю жизнь просто…
Вижу, как на машине Макса загораются фары и заводится двигатель. Спустя минуту она уезжает. В Волгу медленно капают мои слёзы. Слышу чьи-то шаги, даже не поворачиваюсь. Не хочу никого не видеть…
— Тонь, ну что там? — Катя садится ко мне и тоже свешивает ноги, прижимаясь ко мне плечом.
— Он меня не захотел целовать и сказал, что я только о себе думаю или что-то такое. Или слышу только себя.
— Тонь, ну есть такое, честно говоря. Представляешь вообще, какую он жесть пережил за эти дни.
— Но поцеловать-то меня можно было?
Глотаю свои всхлипы и бросаюсь с объятиями к подружке. Чувствую её тепло и плачу еще горше.
— Тоня-Тоня…
— Всё! Я больше даже в его сторону не взгляну! Обещаю!
— Ага…
Глава 29
Утром просыпаюсь и лезу первым делом в телефон. Может, он одумался и написал? Но нет. Зато написал Тимофей. Зовёт купаться и спрашивает, когда за нами заехать. Отвечаю, что мы сегодня с семьей празднуем в ресторане и не сможем.
— Тонь, — зовёт меня Кира. Так как брат с сестрой приехали на выходные, у нас нет свободных спален, и девочки пока спят со мной. Хорошо, что у меня огромная кровать.
— Привет! Как спалось?
— Не очень. Всё болит, — многозначительно на меня смотрит.
— Матрас не нравится или у тебя месячные?
— Я вчера лишилась девственности, — шепчет, чтобы Машу не разбудить.
— В смысле? Когда? С кем? — Я до конца не осознаю услышанное. Может, она утром в Москве девственности лишилась, а не на моём дне рождения.
— Ну, вчера. Говорю же. Во время салюта. Ну, с этим, как его. Брат Макса твоего.
Я смотрю на неё и поверить не могу. И она мне так это говорит, как будто рассказывает о каком-то блюде новом, а не сексе! Сексе с незнакомцем! Первом сексе! На моём празднике! С моим Тимофеем! Я просто выпадаю в осадок.
— Ясно…
Вылезаю из кровати и бегу в ванную. Запираюсь и смотрю на себя в зеркало. Вроде та же Тоня. А в душе сейчас просто ядерный апокалипсис. Или, точнее, уже ядерная зима.
В этой ситуации меня напрягает всё. Абсолютно. И то, что Кира прошманде, и то, что как бы им нельзя. Вот вообще никак. И теперь я свидетель. Дичь какая-то. И Тимофей этот. Пустила козла в огород. Буквально…
И теперь я даже Кате с Аней не могу рассказать о Кире. Закономерность с хреновым годом начала отрабатывать с первого дня по полной. Там же родители были. Элеша, Саша. Как она додумалась? Я даже не видела их вместе. Он же вокруг меня ошивался постоянно. Дичь…