В двенадцать ночи в самый разгар веселья, когда мы уже, сидя на плечах у парней, сражаемся надувными презервативами и скидываем друг друга в воду, приезжает наконец мой брат с другом. Брат видит нашу вечеринку, слышит музыку и переговаривается с сестрой о том, что я уже точно выросла. А друг смеётся, что ожидал увидеть детский сад, а тут малина и нормальный такой движ.

К часу Лёха кричит, что сейчас приедет Макс.

Я уже раз сто за вечер успела на него обидеться и обратно разобидеться, поэтому мигом вылетаю из воды и бегу в баню, чтобы переодеться обратно и смыть потекшую тушь и все следы безудержного веселья.

Сквозь музыку всё равно слышу, как подъехала машина, и выбегаю навстречу. С водительского сидения вылезает Резо, а Макс выходит какой-то поникший с пассажирского. Смотрю, как он со всеми здоровается, и подхожу в конце.

— Тони, прости, что опоздал, приехал, как смог, — говорит как-то отрешённо.

Ощущение, что его насильно затащили сюда. Резо такой довольный подошёл к Ане, что у меня ощущение, что он здесь ради него, а не меня.

— Главное, что приехал. Хочешь торт с земляникой?

— Пойдём, — уже улыбается и зовёт меня к багажнику.

Я сразу оттаиваю и огибаю машину. Макс открывает багажник и достаёт мне сиренево-фиолетовый вейкборд. Я просто теряю дар речи.

— Это что, мне?

— Нет, блин, мне. Тебе, конечно. На твой рост и с ботинками твоего размера.

— Макс, — подхожу и обнимаю его, — я и не мечтала. Большое спасибо! Я в шоке!

В этот момент с пирса к нам подбегают мокрые Тима и Лёша.

— Брателло, ты чего так поздно?

— Вот так. Раньше не мог. А что у тебя с грудью? — спрашивает Макс, осматривая брата.

— Да это Тоня тигрица, — ржёт Чуриканов.

— Вижу, не скучала! Ещё раз с днем рождения! — Макс сразу же выпускает меня из объятий и идёт к Резо за стол.

Шиплю парням, что они придурки, и иду тоже к столу. Все натанцевались, накупались и снова голодные. Макс сидит рядом с моим братом и рассказывает ему что-то. На меня вообще ноль внимания теперь. Мой брат наполняет ему бокал и говорит, что надо расслабиться просто. Я предлагаю ему что-то положить, но всё безрезультатно, меня не замечает как будто.

Я переглядываюсь с девочками и показываю глазами, что это провал. Мой провал. Подходит Лёха, садится к Максу с Резо и спрашивает, что случилось. Музыку кто-то приглушил, и все разговоры за столом слышны.

— Да больная это такое устроила, просто жесть, братан, — отвечает Резо за Макса.

Мы с девочками делаем вид, что заняты своими разговорами, а сами стараемся ничего не упустить. Макс в это время опустошает свой бокал.

— Что на этот раз? — интересуется Лёха.

— Прислала ему фотку из ванны с вскрытыми венами. Он не мог до её предков дозвониться. Примчался к ней, а она в порядке. Прикинь?

Макс расклеивается ещё сильнее и лишь кивает. Мы с девочками переглядываемся с ужасом. Это же просто кошмар какой-то. Ну и Нина…

— Но она в порядке? А ты как, брат?

— Она не в порядке. Я пытался её вразумить, она накинулась на меня с кулаками. Знаешь, так не по-девчачьи, а что я ей сделать могу? Просто стоял и терпел, как она меня руками-ногами мутузила, — Макс постоянно запинается, прерывается, делает глоток и продолжает дрожащим голосом, — а потом она выскочила на балкон. Семнадцатый этаж, я манал это всё…

Где её родаки — не знаю. Несколько часов успокаивал, договаривался. Я уже не знал, что с ней сделать. В общем, её увезли, будут лечить.

Макс опирается головой на руки и так сидит поникший. Я сижу напротив сестры и брата и стараюсь сохранить лицо и не разрыдаться. Мне так за себя стыдно. Не спросила, сама надумала. Отчаянно флиртовала с его старшим братом, а теперь ещё и неизвестно, что он думает по поводу расцарапанной груди Тимофея. Катя меня под столом гладит по бедру и приобнимает. Ненавижу себя просто. И Нину эту ненавижу, больная наглухо. Теперь понятно, что его держало. И Тимофея ненавижу. Закусываю щёки, чтобы сдержаться. И в этот момент тишину и темноту разрывают фейерверки. Видимо, это сюрприз от папы. Вовремя…

Все вскакивают, хлопают, гудят, бегут к берегу посмотреть на фейерверк, а у меня в душе свой взрыв. Очень символично. Я уже не выдерживаю и даю волю слезам.

Умываюсь от слёз, переодеваюсь в повседневную одежду и иду искать Макса. Надо с ним поговорить и всё прояснить. Нет смысла страдать, когда он не знает о моих чувствах и мотивах. И нет смысла винить себя, ведь я не знала о его обстоятельствах.

Все мои гости сидят за столом и уплетают пирог. Элеша подала чай, все уже натусились, и сейчас очень уютная и спокойная атмосфера. Макса за столом нет. Резо мне говорит, что он на берегу.