— Желания мало, важно иметь возможность занять трон. Экономика у нас стабильная, недовольных мало, в том числе и в народе. Более того, люди воодушевлены недавней победой в войне с Сисерией. Думаю, фактор какого-то безумного герцога, который хочет уничтожить всех тех, кто имеет право на престол, и выдвинуть себя в качестве нового короля, мы можем не учитывать. Не сможет он раскачать страну, даже при помощи такой атаки монстров на столицу. Всем ясно, что это происки врагов. А если он получит от этого выгоду, то он и враг… Значит, нужно идти по списку тех, кто имеет право на наследование престола…

— Соглашусь с тобой, — снова кивнул король.

— Подозреваемый номер один — ваш брат, сир!

— Понимаю почему, но мы можем его исключить, — велел король.

Слишком хорошо он знал брата. И тот принес ему божественную клятву. Вернее, целую серию божественных клятв, что не претендует на королевскую власть и не будет мешать ни ему быть королем, ни его наследникам однажды взойти на престол. При этом сам Драск на этом и не настаивал, боясь испортить отношения с единственным братом, но Картан сам предложил. Одну божественную клятву еще можно обойти, но пять штук… Картан точно во всем этом не замешан…

Лорд Жарден послушно кивнул и продолжил:

— Ваше сестра, ваше величество! Герцогиня Рогенрат. Подозрения станут вескими, если мы обнаружим кого-то, за кого она хочет выйти замуж. Ее муж сможет претендовать на престол…

— Найдете — вот тогда и обсудим этот вопрос. Ищите, и ищите хорошо. Сестрица моя — человек непростой. Дальше!

— Эйсон, граф Эрегарский… Способен на многое, психопат…

— Психопат? — удивленно переспросил король.

— Вернулся однажды с задания, когда мы воевали с Сисерией, с человеческой головой в мешке, — незамедлительно пояснил свою точку зрения Жарден. — А посылали мы его за информацией, а не убивать кого бы то ни было…

— Вот даже так… — удивился король.

— Поэтому и есть основания для подозрений — он может затеять заговор, не поняв, что королем ему не быть. Психопаты плохо разбираются в человеческих эмоциях. Может не разобраться, что бывшего безродного королем не примут ни народ, ни аристократы… Пусть он и женат на королевской племяннице…

— И с деньгами он особого стеснения не испытывает. Картан, похоже, сильно балует свою дочку. Колье, что на ней было, оказалось подороже того, что было на моей супруге, — задумчиво продолжил король. — Пусть за ним следят как следует…

— Дальше, ваше величество, ваши двоюродные племянники от умершего двоюродного брата, — продолжил Жарден. — Они мне, в силу специфики моей работы, раньше на глаза почти не попадались, но мои люди уже собирают о них информацию… — продолжил Жарден.

— У меня много информации, все же родичи. Все трое совсем бестолковые, — вздохнул король, — впрочем, это означает также, что кто-то может легко любым из них манипулировать, пообещав ему корону.

— Дальше по линии наследования их дети, ваше величество, — продолжил Жарден. — Четыре мальчика в возрасте от восьми до двенадцати лет.

— Так же как и с племянниками — легкий объект для манипуляции кого-то нам враждебного, — вздохнул король.

— Учитывая, что будем следить за каждым шагом их родителей, и их возраст, считаю ненужным изучать их собственное окружение, — сказал Жарден.

— Согласен, — кивнул король, — если что-то и затеяно, то их родителями, никого другого они в этом возрасте слушать не будут. Хотя… Разве что… И в таком возрасте ребенок может влюбиться в какую-нибудь девушку-красавицу… Которую кто-то подослал, чтобы легко им манипулировать…

— Изучим тогда и этот вариант, ваше величество, — послушно сказал Жарден. — Это вся ваша линия наследования… Не считая бастардов ваших сыновей…

— Совсем малыши… Насчет них не тревожься. Там мышь не проскочит, меры приняты.

— Это прекрасно, ваше величество.

— Ну что же, — задумчиво повернулся король к камергеру. — Ну а ты что скажешь, выслушав наш разговор? Что тебе велит твоя интуиция?

— В пыточную бы их всех, и там сразу и разобраться, ваше величество… — Камергер был сегодня на удивление краток.

— И хочется, и основания имеются, но пока нельзя, — поморщился король с кривой усмешкой. — Если так поступить, то после покушений на принцессу и смерти сына меня не осудят. Но если потом всем станет известно, что это был внешний след… И что я отдал палачам мучить своих родственников и свойственников в угоду чужому замыслу… Ни уважения ко мне не останется, ни почтения. Да еще и вместо Драска Великодушного начнут меня звать Драском Слепцом или Драском Палачом.

— А мы их всех в пыточную, кто так звать начнет… — с угрюмым видом посоветовал камергер…