Роджер Ревинтер отошел от кровати — будто груда острых камней рухнула с плеч.

Мерещится, или он и впрямь хромает? Наверное, первое.

К тому же, ползком не удерешь и от хромого.

Темное покрывало заволакивает окно. Превращает комнату в тюремную карету. В ночь.

— Теперь ты можешь не жмуриться…

Кажется, и впрямь виски чуть отпустило. Эйда дожила до жизни во мраке. Зато и Ревинтера почти не видно.

— Пить хочешь? Или есть?

— Из твоих рук — точно нет.

— Я вызову слуг.

Может, тогда уж сразу пьяную солдатню?

— Я должна верить слугам твоего отца?

— Ну не умирать же с голоду, Эйда…

— Мирабелла…

Ирия жива? Эйда не поверит, пока не увидит, но если Творец смилостивился хоть в этом — сестра поможет найти Мирабеллу. И спрятать.

И сбежать им обеим!

— Эйда, я знаю меньше всех. Но если ты мне поверишь… если это возможно… Я чувствую, она жива.

Как этот подонок смеет?!

— Ты не можешь этого чувствовать! Не смеешь…

Беспамятство поглотило его ответ. И ее сознание.

Нельзя сейчас умирать, нельзя! Эйда должна найти и спасти дочку!