Пригласить его к себе Серж успел давно. И многократно повторил — для верности. Чтобы друг уж точно не забыл. Не придумал предлог в последний миг.

Пригласить — и уговорить остаться как можно на дольше. А потом — вместе поступить в Академию. Военная служба — уж точно не для них. Жизнь это доказала.

И отец будет счастлив — наконец-то. Он ведь был кругом прав.

А там они, может, и дочь Роджера отыщут — кем бы она ни была. Если всё это и впрямь — правда.

Папа и здесь поможет обеими руками.

Как же хорошо, что осень еще только началась. До самого страшного для Роджера времени — еще далеко. Успеют доехать до поместья.

А до ранней весны — еще дольше.

Джерри называет ее «стылой». Потому что никогда не был в Тенмаре. Там весной всё уже вовсю цветет…

Глядишь, и лихорадка отступит — не навсегда, так надолго.

Прощай, Сантэя. И товарищи по несчастью, вдруг ставшие близкими друзьями. Но не настолько, чтобы уйти с ними в неизвестность и смерть — если судьба предоставляет выбор. Нельзя просто отшвырнуть шанс вернуться домой. К родным.

Это несправедливо даже по отношению к тем, кто и рад бы — да не может. К тому же Эжену Лотнэру.

Граница — всё дальше. И два коня мчат вперед. Порой — стремя в стремя, а на узкой дороге — гуськом. И вновь — рядом плечо друга.

Где-то далеко (но всё ближе!) ночами не спит отец. А мама не отрывает усталый взгляд от окна. Бесконечно смотрит на дорогу — от ворот к усадьбе. На золотую россыпь листвы, на мокрый тающий снег, на свежую зелень… и вновь на листву. Сменяют друг друга месяцы — только материнская любовь не угасает.

И почему-то кажется — там Серж не услышит ни слова упрека. Ни звука, ни укора во взглядах. Только крепкие объятия и радостные слезы:

— Ну вот, сынок, наконец-то ты и дома.

3

Констанс Лерон не чувствовал облегчения — до этой минуты. Больно уж странно вели себя сопровождающие. Больно уж хмуро, неприветливо и… откровенно враждебно. А ведь они уже даже не в Аравинте! Что странного, что уроженец Тенмара едет по родной провинции? Пусть и в сторону границы…

Неужели непонятно, что Констанс-то уж точно не может быть аравинтским шпионом? Да и ничьим другим. Разве что Валериана Мальзери, так тот — коренной эвитанец. То есть не коренной, конечно, но все всех поняли.

Но ведь эриковцам (если конвоируют и впрямь они) даже об этом факте биографии Констанса знать неоткуда. Бывший мидантиец и нынешний Регент агентуру не сливает. Особенно простой солдатне.

Так почему же они с таким видом встретили гонца из столицы? С важными новостями, между прочим. Он же честно назвал свое имя. Честно попросил проводить к Эрику.

Не поверили? Так как раз это проверить несложно. Тут из столицы вот-вот столько таких гонцов притащится…

Констанс просто всех опередил. Молодой, в меру благородный дворянин во весь опор скачет предупредить честного, отважного полководца о перевороте в столице. Тем более, тот как раз уже возвратился из Аравинта и успел дойти аж почти до замка Тенмар. И спешит прямо в лапы опасности. Если бы не молодой, благородный дворянин.

Конечно, переворот уже кончился, потому что пересажавший Регентов безумный юнец успел окочуриться. А Гуго — законный, легитимный правитель, не придерешься. Потому как принцесса Жанна не наследует вперед дяди — спасибо ее родному папаше. Да и вообще она — в добрых и заботливых когтях Всеслава, так что жива ли еще?

Так что это Констанс — заговорщик, подбивающий честного полководца на новый переворот. Вместо верной и преданной службы.

Вот только уж жирному дядюшке Эрик служить не станет точно. Да и тот от него избавится — едва сможет. Едва найдет, чьими руками. Или подскажут.

Так что об этом можно уже перестать тревожиться. Это просто осень вокруг не дает успокоиться. Ало-золотая тенмарская осень.

Только бы Ирэн у Лойварэ встретили приветливее. Конечно, она — дама. Но дамам ездить по нынешнему Эвитану — слишком опасно. А кавалера могут пристрелить еще издали. Не приглядываясь и не разбираясь.

Надо было лучше сопровождать Ирэн! Не отпускать одну, а стать защитником и опорой! Почему Констанс не подумал об этом сразу?

Только теперь. Когда столько времени провел бок о бок с подлинной опасностью. Хмурой и вооруженной. Посреди осени. В точно такую же четырнадцать лет назад опустили в землю маму…

Далеко отсюда. Тогда еще герцог Ральф (внезапно дедушка!) не расщедрился им на поместье в окрестностях старого замка. Но осень везде одинакова.

Подлинная любовь, подлинная опасность. Где Констанс был раньше? Как писал о том, чего не успел испытать?