Ирия кинжалом полоснула ткань…

И заорала — дико, надрывно, как раненое животное! Больше не в силах вытерпеть то, что вынуждены — несчастные маленькие дети.

У этих монахинь нет не только сердца и души. Или совести.

Еще и лиц.

2

— Кавалер, успокойтесь. Не нужно так волноваться.

Сама мать-настоятельница-то уж точно спокойна. Не первый год на посту… стерва! Главная дрянь из дряней.

— Нам приносят ненужных девочек десятками. Здесь три борделя в окрестностях. И больше двадцати нищих деревень. Половина бедняков пьет. Что нам остается делать? В Квирину продавать? Мальчиков мы отказались принимать — все-таки монастырь женский. Но и столько девчонок куда девать? Мы оставляем их на сутки во дворе. На волю Творца милосердного.

Бедный Творец. Опять всё валят на него.

— На волю Творца?! На сутки? Новорожденных? А осенью? А зимой?

— В любое время года. Устав не терпит отклонений. А если Творец пожелает сохранить чью-то жизнь…

— Вашу жизнь он хочет сохранить? — прошипела Ирия.

Шпага у горла «матушки» нехорошо дрогнула.

— На всё его воля, — настоятельница равнодушно подняла темную вуаль. Недрогнувшими руками. — Я тоже прежде была обычной монахиней. Как видите, я ничем не отличаюсь от прочих.

Да. Чем они так себя уродуют? И во имя чего?

На сей раз Ирия умудрилась не заорать. Если ты в Бездне — просто прими это как данность. Дети же как-то терпят. А тут — кобыла здоровая, пахать можно. И грозит разве что смерть, а не такое. А для пыток надо еще ухитриться взять в плен. Кавалер Реми, в отличие от Ирии Таррент, даже пистолеты не сдал.

— То, что избавляет нас от мертвых тел, помогает и пройти Обряд Посвящения. Любой яд в малой дозе — лекарство.

— Зачем? Творец не требует себя уродовать.

— Это наш собственный выбор. Если Творцу угодно сохранить при обряде нашу жизнь…

— Личный выбор — каждой?

— Устава. И семьи присланных сюда девушек. Если веруешь — надо уметь жертвовать. Если больше нечего — значит, красоту и здоровье.

Как же повезло Ирии и Эйде, что в распоряжении Леона и Полины не было такого местечка! Уж эта-то парочка «выбрала» бы!

— Значит, семьи. А дети? У них какой выбор? Умереть?

— Чего вы хотите, кавалер? Перебить нас всех? Или только меня?

Ну да. У королевского фаворита полно прав. Это у невиновных девушек такого счастья не бывает.

— Отправьте всех еще живых детей в другой монастырь. В любой. Желательно — как можно дальше. Или в обычный приют. Любой будет лучше вашего. Или Его Высокопреосвященство и Его Величество узнают обо всём. Особенно, что здесь была моя племянница. Без разрешения ее старшего родственника.

Опекун Эйды Таррент, кузен Реми, нагл до безобразия. Он ведь в личном фаворе у самого короля! С таким королем всё возможно, правильно? В том числе и скороспелые кавалеры? Небось, эту самую девицу Эйду кавалеру Реми уже в жены пообещали — вместе с титулом и замком. И кусок соседних земель щедро прирезали.

А нет настоящего защитника, пусть будет хоть фальшивый. Правильно?

— Хорошо. Но вы ведь прекрасно понимаете, что дети будут прибывать снова?

Да. Ничего не изменится. Пока в Эвитане не будет нормального короля. Или аббатство не сожгут вторгнувшиеся квиринцы.

Мать-настоятельница еще и объясняет. Что делать, раз попался слабонервный королевский фаворит? Таким дозволено иметь тонкую психику. Это ведь не истеричные девицы, за которых семья делает выбор.

— Так укладывайте на ваши камни не детей, а их родителей! — рявкнула Ирия. — Особенно отцов. Меньше будет пьяниц. Такова королевская воля!

Судя по взгляду настоятельницы — на такую наглость дает право только королевский будуар. Так это и подразумевалось. А что? Чем Ирия лучше Октавиана? А уж липовый кузен Реми…

— А детей сразу отправляйте в другие приюты. И новых девиц — в другие монастыри. Наш юный король любит красоту, а не уродство. Вдруг он пожелает лично вас навестить?

И устроить оргию. С недельной пьянкой. Вместе с любимым дядей. И парой-тройкой чьих-нибудь смазливых кузенов.

Неужели даже эта ледяная мегера способна удивиться?

— А сейчас — где моя племянница? И не смейте лгать.

— Ее здесь нет, — не дрогнула мать-настоятельница.

Надоело жить? Хотя в таких условиях — надоест. Уже давно.

— Вранье.

— Правда. Здесь уже был некий родственник Мирабеллы Таррент. Давно, еще в середине весны. И забрал девочку.

3