2

Кажется, трудно ли найти целую огромную армию? Но Констанс легко мог проехать мимо — в Аравинт. Если бы разъезды маршала Ормхейма не нашли его сами. Разведка у Эрика поставлена неплохо. Или просто слишком легко поймать штатского. Не воевавшего ни дня столичного гвардейца. Особенно если он не таится, а ищет вас сам.

— Я — гонец. Из столицы, — гордо заявил Констанс. Не удержался. — К маршалу Ормхейму.

Пистолет на него больше не наводили. Одного, конечно, тоже не отпускали, но Лерон же не удирать сюда ехал.

Хорошо еще, его нашли не уставшим и более-менее выспавшимся. Хуже, если бы ночевка прошла под проливным дождем. Ну и жалким же и потрепанным он тогда доехал бы до своих.

Впрочем, какая разница? Ирэн поцеловала Констанса не на балу, а на пыльной дороге. Когда камзол его оставлял желать лучшего, а про сапоги лучше вообще не упоминать.

Хуже, что под дождем легко еще и простудиться. Возись потом с больным.

До лагеря Эрика скакали пять дней. Далеко же у него выставлены караулы. Против кого? Аравинт ведь разгромлен вдрызг. Еще в начале лета. Или за это время Гуго объявил войну Мидантии, и Эрик это расхлебывает? Ну и зря. Против Мидантии продержался бы и Лойварэ. А вот воевать с Гуго у него полномочий нет.

У Эрика нет тоже, но ему достаточно сообщить, что творится в Лютене. С беременной принцессой Алисой.

На пятый день Констансу показалось, что он ошибся. Но нет.

Именно сюда они с отцом ездили на охоту прошлым летом. Славно поохотились тогда на тетеревов. А кухарка превзошла саму себя.

И эту дорогу Констанс тоже помнит прекрасно. Особенно сейчас — в раннем золоте первых следов осени. Слишком часто он ее вспоминал. Слишком часто расписывал в сонетах.

Она ведет к замку Тенмар.

Все эти дни они скакали обратно.

3

Сама дорога бросила карты. До аббатства — всего день пути. Такой же осенней дорогой время приближало встречу с дядей. Теперь — с племянницей.

Осень вступает в свои права. И Ирия сама не заметила, как постепенно перестала вздрагивать по ночам. От дурного отвыкнешь — и не заметишь. Как боль, что забывается, едва исчезает. Будто никогда и не было.

Лето завершилось на календаре. Но наконец настало и для Ирии Таррент.

Совсем невдалеке (просто нельзя свернуть) — Лиар! Туда уже, наверное, добрались Иден с Кати. А может, и с Чарли. Семья.

А Ирия уже успела забыть, как соскучилась по родным елкам и соснам! И как же хорош родной край летом — когда нет морозов, пронизывающего ветра и ледяных дождей. Южной зимой беглянка думала, что летом будет плавать в реках Тенмара. А еще раньше мерзла в аббатстве святой Амалии. И мечтала дотянуть до весны. До надежды выжить.

А потом там мучилась Эйда. И только бы не в Башне Грешниц! Только бы мать и впрямь сдержала слово. Только бы сочла, что это — выгодно.

Вряд ли в Башне. Иначе Эйда не дожила бы до пути в Лютену. До интриг Ревинтера. И бесследной пропажи по дороге.

Сколько правды в твоих словах, Клод? Что еще тебе известно?

Последний год в Лиаре уже был несчастным, но еще был жив отец и никого не предал Леон. Еще в замке Эйда, еще можно о ней заботиться.

А ее ребенок — неизвестно где. Ирия о нем еще не знала…

Были ли они тогда счастливы? Нет, но еще все живы. И вместе. Еще можно было исправить почти всё.

Не исправили. Не сохранили, не спасли, не сберегли.

Отец, зачем ты привез в замок Полину? Зачем вторично обманулся призраком любви? Тебе ведь было уже далеко не четырнадцать.

Или просто было настолько… холодно? Это ведь от возраста не зависит.

Еще все были живы и вместе. Отец, Ирия, Леон, Эйда, Иден…

Иден! Ирия думала и беспокоилась о ком угодно — об Эйде, ее дочери, Катрин Тенмар, даже о настоящей Ирэн Вегрэ. Но не о младшей сестре. Будто Иден не осталась в замке совсем одна — без защиты старших. На растерзание Леону и Полине. Будто Иден — не самая младшая в семье. И не вступила в брачный возраст перед самой свадьбой с некрасивым и необаятельным бароном старше ее вдвое. С отвергнутым женихом слишком разборчивой старшей сестры — красавицы писаной. А уж умницы-то какой…

Взгляни правде в глаза, Ирия. Ты всегда была склонна обманываться сладкими иллюзиями. Ты считала, что уж Иден-то справится, да? Она ведь всегда умела быть тихой и незаметной. Умницей. Умела казаться послушной. На нее ведь не за что разозлиться даже Леону?

Будто ему вообще нужен повод — кроме собственного эгоизма. Будто Иден не раздражала брата с самого детства — одним своим существованием.

Сначала Ирия бросила ее одну — на произвол судьбы, родного сволочного братца и совершенно чужих людей. А теперь взвалила на сестренку всё, что смогла. И рада бы еще больше, да просто не выйдет.