— Гор, к зме…

Теперь ни их, ни Детей Ночи без содрогания не вспомнишь. Особенно последних — в их же доме.

— Ну твои принципы, в общем! Если ты сегодня не будешь со мной, я сойду здесь с ума. Виноват будешь ты. Так и знай.

4

Ледяная стужа то ли глушит боль, то ли наоборот. Потому что раны уже не режет.

Они лишь дико ноют, нарывают, мерзнут. С каждым новым порывом ветра — всё сильнее. Всё невыносимее. Но слезы давно застыли на ледяном ветру. Будто Анж вдруг угодила в северную метель.

Внизу редкие огни родного города сменились сначала черными копьями густого леса, а потом — ледяной белизной снега.

На Север беглянку унести еще не могло, значит — Закатные Горы. Узкий хребет. Начинается на границе с Мидантией. И тянется, тянется… Как путь сквозь агонию к смерти.

Анжелика никогда не рухнет на землю. Она умрет среди горных ветров, потому что ее унесло к Закатным Горам. А все ее силы и знания ушли на создание Алых Крыльев. Анж не успела понять, как потом приземляться. А если бы и знала — уже б не смогла. Ей уже не шевельнуться самой.

Она уже мертва. Слишком много тяжелых ран, слишком много крови. Слишком долго мерзла. Лучший врач Мэнда опоздает, даже если Анж рухнет в его руки прямо сейчас.

Как в легендах влюбленный принц не застыл насмерть? Грела истинная любовь? Впрочем, в него ведь не стреляли.

Далеко-далеко позади — королевский приказ-приговор, озверевшие враги, их злобные крики, родной город, обернувшийся Бездной. Горе-беглянка так ждала спасительные сумерки, и вот они давно упали, а она — всё еще нет.

Пусть! Лучше умереть от боли здесь, чем в лапах врагов. Но, Творец милосердный, пусть уже это случится скорее!

Холод проморозил насквозь. Струится в жилах вместо крови. Пополам с агонией. А кости просто превратились в лед.

Боль — это морская волна. Прилив. Когда-нибудь она перестанет расти и накрывать всё сильнее. Когда-нибудь душа Анж улетит без всяких Алых Крыльев.

Она не плакала много лет, а теперь уже нет ни сил, ни голоса. Только жалкий хрип. Еле слышный. Скоро прервется и он. А в мокрых ресницах замерз иней.

Когда-то старшая сестра читала младшей сказки, а потом они застыли обе. Только одна — навсегда.

Слишком повезло — попала в две сказки сразу. Об Алых Крыльях и Ледяной Деве. Почему никто нигде не пишет о БОЛИ?

А у нее — столько оттенков. Столько граней. И каждый раз, когда кажется — дальше уже некуда, боль всегда в силах удивить новизной.

Ни руки, ни ноги уже будто не свои. Они — ветра. Это его воля кружит и вертит случайную пленницу. Она сама выбрала стать игрушкой вольной, жестокой стихии, а не людей. И уж тем более — не голодных змей.

А за выбор надо платить. Иногда — жизнью. Или медленной смертью.

И безумно жаль собственных иллюзий, но полной свободы не бывает. Ни для кого из живых. Наверное, даже в смерти.

Безумно жаль лишь одного — теперь никто никогда не спасет ее родных, потому что Анж умирает. Ее саму могла бы спасти лишь Иза, но сестры здесь нет. Ее царство кончилось вместе с границей Тайрана.

Как бесконечна агония, когда жизнь уже позади, а смерть еще только тянет лапы. Примеряется. Растягивает удовольствие. Как змеев дядя. Отец и убийца Алессандро. И тети, и малышей…

Что они все ему сделали? И что такого подарили голодные змеи, что оно стоило того?

И бесполезно молиться. Это Анжелика знала и прежде, а уж теперь… Она сама предала Творца, когда бросила на произвол судьбы веривших ей монахинь. Так зачем теперь Творцу спасать отступницу? И зачем слушать ее мольбу о спасении родных, если именно ради них она предала монастырь?

А если б Творец хотел помочь — давно покарал бы дядю сам. А заодно отомстил за всех погибших и спас еще живых.

Дикий рывок прошил всё тело новой болью. Новым приливом.

Тряхнуло вновь. И шарахнуло о жесткую твердь. Треск промерзшей ткани — где-то вверху. Не увидеть. Не поднять заледеневшую голову.

Анжелика зацепилась и повисла на очередной скале. За какой-нибудь острый камень. И сейчас все-таки рухнет вниз.

Наверное, на новые острые камни. Или на колкий лед.

Надо зацепиться хоть за что. Хоть чем. Очевидно, зубами. Если бы хоть они еще слушались.

Мало ли что кому надо? Анж уже не чувствует ни рук, ни ног. Да и тяжелющая рама мешает. Тянет вниз. В смерть.