Анри — чернее тучи. И исхудал страшно, а ведь ему это и раньше не требовалось. Сколько ночей он не спал? И как часто забывает поесть? Или почти забывает. Делает вид, что перехватил на ходу. Чтобы Керли не слишком бесился.

А ведь лично навещает раненых. Проверяет, хорошо ли кормят их. И лечат.

Сколько мародеров, насильников и прочих мерзавцев (вроде самого Роджера в его лучшие годы) перестреляли за последние дни и ночи? Едва успевают сжигать трупы. И усмирять прочую оголтелую взбесившуюся кодлу. Еще не столь оголтелую.

Зато прочие — те самые менее оголтелые — подчиняются. Тенмар на глазах сколачивает крепкую, боеспособную армию. Отец бы таким сыном гордился. Что его собственный, что Роджеров.

А Всеслав пристрелил бы как соперника.

Зачем Анри вообще вызвал младшего Ревинтера? Он ведь и раньше принимал решения сам. А теперь и вовсе собирает краткие советы непонятно зачем. Из вежливости? Так все вокруг и так удивительно… понимающие. Свои верят. Чужие — боятся.

— Садись, тебе сейчас только стоять и не хватало. Знал бы, в каком ты состоянии — сам бы к тебе явился.

Явился бы. И не только к Роджеру. Кто бы сомневался. Зачем спать целых три часа, когда можно два — да, Тенмар?

— Будешь?

Дешевое вино, дорогие минуты отдыха. Сын Дракона редко их себе позволяет. Просто пожалел посетителя. Раненого. Хромого.

А Роджер давно разучился задавать вопросы. Зачем эвитанцы всё еще в Квирине? Вместе с бьёрнландцами? Чтобы выжить? Чтобы спасти, кого успеют? Чтобы не дать потом перебить тех, от кого сейчас спасают?

Скажи, отец, что сделал бы ты? Уже отсиживался бы где-нибудь в провинции? А если страна — не твоя? А в твоей тебя не ждут?

— Да, наверное. Готов выслушать ваши распоряжения, командир.

— Вольно. Распоряжения будут потом, — отмахнулся Тенмар. — Сейчас мне нужен совет.

— Мой?!

— Сына Бертольда Ревинтера. Ты долго жил с ним бок о бок. На нас идут войска — со всех сторон, кроме Эвитана. Как ни странно, не находишь? У меня есть армия диких зверей. С ее помощью я могу попытаться захватить власть в Квирине. Император Анриус Первый, очередной солдатский, звучит неплохо? — Тенмар зло рассмеялся. — Для этого придется разгромить вражеские войска — они как раз сколачиваются на окраинах Квирины — из размещенных там легионов. Кстати, сколачиваются весьма резво. Ну и еще новому императору обязательно казнить всех прочих претендентов — вместе с многочисленными семьями. Еще, возможно, замириться со змеежрецами — если не хочу дождаться удара до кучи от них. А мне на чужой территории и без сектантов-фанатиков врагов хватит.

Не самый паршивый исход. Квирине грозят и куда худшие расклады. Такого императора одобрит даже лично кардинал Иннокентий. Добровольно. Сам коронует.

Всё равно Мидантия отлучила от Истинной Церкви всю Квирину скопом. Вместе с не удержавшими власть местными михаилитами. Спасибо императору Борису Предателю.

— Не совсем так, — поправил Роджер. — Можно заключить союз с одними претендентами против других. А потом уже уничтожить и их тоже. А потом и жрецов… со временем.

— Лет через… — кивнул Анри. — Теперь второй путь. У меня есть та самая дикая армия. Я могу двинуть всю эту орду на Эвитан — удивительно сейчас беззащитный. Очевидно, Всеслав чем-то занят — далеко от Квиринской границы. Возможно, интригами. Мишель Лойварэ тоже вежливо отвел войска — хотел бы я знать, зачем. Ближайший путь — Южный Лиар. Почти рядом с моим Тенмаром. Эта… с позволения сказать, армия выжжет на своем пути всё. Я могу их расстреливать, вешать… хоть четвертовать. Но всё это будет уже просто местью. Я не смогу остановить всех.

Тенмар, Лиар. Родовые земли самого Анри и его друга Эдварда Таррента. И их не дальней родни, так друзей и приятелей. Не это ли — основная причина? Или выгрызающий у смерти мирных сантэйцев подполковник — уже для всех генерал! — и впрямь настолько беспокоится об этих всех?

— Третий путь?

— Третьего нет. Ну так что?

«Нам некуда отступать, — говорил Бертольд Ревинтер. — Либо победим, и тогда нам спишут и простят всё, либо умрем по уши в грязи».

— Мой отец захватил бы власть в Квирине. Даже если бы пришлось перерезать полстраны. Твой отец пошел бы на Эвитан — ты сам это знаешь, Анри. У нас есть сын Ральфа Тенмара. И ему не нужен совет сына Бертольда Ревинтера. Ты всё равно будешь милосерднее моего отца.

— Чем?

Змеи, Анри и впрямь не понимает? Все свои грани он уже перешел, когда ввел децимацию. Тенмар и впрямь считает, что его покойный командир Ильдани ему бы теперь руки не подал. Вместе с покойным же Александром Коэном.

Что бы тогда эти двое делали в нынешней Сантэе, а? Показательно застрелились?

— Мой отец никого не расстреливал и не вешал за мирное население. Он говорил: «Армии лучше платить не своим». А еще: «Крестьянки нарожают новых».

— Хорошо. Допустим, благодаря такому милосердному мне мирных людей убьют вдвое меньше. Погибшим от этого полегчает? Роджер, ни один полководец не сможет удержать армию наемников — неважно, каков он сам. Наш благородный герой просто всего не увидит. А на что-то предпочтет закрыть глаза. А кого-то даже простить — за боевые заслуги и недавнее спасение жизни товарищей. История потом спишет — после победы.