— Твоя мама всё ещё в Англии? Вы часто с ней видитесь?

Я не могла поверить, что она захочет вернуться в Румынию после всего, что они с Ронаном там пережили.

— Она встретила свою пару через год после того, как я уехал из дома, и сейчас она и её пара Эдвард живут в Италии.

— А стая твоего отца? — нерешительно спросила я.

Ронан покачал головой.

— Я не разговаривал ни с Дорином, ни с кем-либо из его стаи с тех пор, как покинул Румынию. Ему сейчас лет пятьдесят.

Я присмотрелась повнимательнее. Пятьдесят? Значит, Ронану…

— Сколько тебе лет?

— Мне тридцать.

У меня отвисла челюсть, и я тут же закрыла её. Я считала, что он старше, потому что он был таким опытным воином.

Он указал на мою тарелку.

— Ты едва притронулась к еде.

Я взяла вилку и помахала ею перед ним.

— Ты к своей тоже не притронулся.

Мы снова начали есть. Между укусами я спросила:

— Когда ты приехал в США? Где ты живёшь?

Прошлой ночью он сказал, что привык быть один, что исключало бастион.

— Восемь лет назад, — он потянулся за ещё одним кусочком курицы. — У меня есть дом в Монтане, и я езжу туда, когда не в разъездах. Мне нравится бывать на свежем воздухе, и иногда я выбираюсь на природу и месяцами живу за счёт земли.

— А-а.

Это объясняло его внешность в тот день, когда мы встретились. Я думала, что он был диким горцем, пока не приняла его за одного из пациентов моей матери.

— Когда Тристан попросил меня приехать в Весторн, я не знал, что он так сильно связан со стаей оборотней, — сказал он. — Это необычно.

Я улыбнулась.

— В моей семье нет ничего нормального.

— Насколько я понял. Твоя мать выросла со стаей Мэна?

— Да.

После того, как с ним обошлась его собственная стая, он, несомненно, задавался вопросом, как Мохири смогла жить среди самой большой и сильной стаи в стране. Когда мы закончили есть, я рассказала ему всё, что знала о детстве мамы в штате Мэн, её дружбе с дядей Роландом и дядей Питером и о том, как они с папой познакомились.

— Сколько я себя помню, мы посещали Нью-Гастингс каждое лето. Дядя Роланд и дядя Питер тоже приезжали сюда каждый год, пока дядя Роланд не стал Альфой, а дядя Питер не стал главным Бета-волком. Мама сказала, что у них слишком много обязанностей, чтобы проводить много времени вдали от стаи. Теперь они стараются приезжать сюда раз в два года.

— Это там ты научилась водиться с оборотнями? — спросил Ронан, открывая коробку с пирожными и протягивая её мне.

Смеясь, я взяла одно.

— Ты заметил, да?

— Единственный человек, которого я знаю, который так делает, это моя мама, — сказал он. — Она бегала со мной после того, как Дорин перестал навещать меня. Я… скучал по этому.

Его признание причинило ещё один приступ боли за маленького мальчика, потерявшего свою стаю. Я чуть было не сказала, что ему больше никогда не придётся оставаться одному, но я не могла дать этого обещания, пока мы оба не договорились не разрывать связь.

Солми. От моего Мори исходила волна отчаяния. Это происходило каждый раз, когда я думала о том, что мы с Ронаном разрываем нашу связь.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы присоединиться к другой стае? — спросила я, желая сменить направление своих мыслей. — Я слышала, что некоторые одинокие волки находят новую стаю.

Ронан печально посмотрел на меня.

— Ни один Альфа не примет альфа-самца в свою стаю и не рискнет получить себе вызов.

— Это так несправедливо.

Я бросила салфетку на одеяло.

— Ничего личного.

Он собрал наши тарелки и остатки еды и убрал их в холодильник.

Я хмыкнула.

— Ты слишком милый.

В уголках его глаз появились морщинки.

— Так меня ещё никогда не называли.

— Не твои стажеры.

Усмехнувшись, я встала и пошла к бассейну вымыть руки, которые были липкими от двух съеденных пирожных. Я вытерла руки о штаны и вернулась к одеялу. Ронан лежал на боку, опираясь на руку.

— Знаешь, что сделало бы этот пикник идеальным? — спросила я.

Его губы изогнулись в лёгкой дразнящей улыбке, от которой моё сердце пустилось вскачь. Я забыла, что собиралась сказать, пока он вопросительно не приподнял брови.

— Пробежка, — сказала я, наконец.

Он встал.

— Ещё одна гонка?

Я погрозила ему пальцем.

— В один прекрасный день ты будешь гоняться за мной.

Его единственным ответом была ухмылка, когда он снимал ботинки.

ГЛАВА 12

Три дня спустя.