— Почему ты не можешь пользоваться парадной дверью, как все остальные?

Не в силах сопротивляться соблазну, Гален наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

— Ты выразила беспокойство по поводу сплетен. Я не думал, что ты хочешь, чтобы кто-нибудь из прохожих увидел, что я навещаю тебя ночью.

— Этот разговор не мог подождать до утра?

Его губы коснулись ее подбородка, когда он отрицательно покачал головой.

— Тогда давай спустимся вниз.

— Нет, я не думаю, что будет разумно снова зажигать лампу. Пусть все думают, что ты легла спать.

Он отстранился.

— Разве ты не должен был играть в бильярд с Левеком?

Галену нравилось, как она выглядела после поцелуя.

— Я сослался на усталость и удалился в свои покои вскоре после твоего ухода.

— А твои гости, они все еще в «Безумии»?

— Несомненно. На самом деле игра была уловкой. Левек хочет изучить некоторых здешних мужчин. Мы оцениваем их как потенциальных предателей.

Гален не мог оторвать от нее глаз. Воспоминание о красоте, скрывающейся под халатом, усиливало его возбуждение.

Эстер понимала, что проигрывает битву. Его глаза были такими горячими, какими она их никогда не видела. Она изо всех сил старалась поддержать разговор.

— Я сомневаюсь, что среди мужчин, которых ты пригласил на этот вечер, ты найдешь предателя.

— Когда-то я был таким же оптимистом, как и ты, малышка, но после того, как моя наивность привела меня на три года в тюрьму Южной Каролины, я излечился. Предателями могут быть кто угодно: матери, отцы, люди, которых ты, возможно, знаешь и любишь. Я попал в тюрьму, потому что меня предал муж женщины, которой я пыталась помочь сбежать.

— Он не захотел присоединиться к ней?

— Да. Он думал, что в первую очередь он предан своему хозяину, и это перевешивает все остальное. Он считал позорным стремление своей жены к свободе.

— Позорным является рабство.

— Ну, он так не считал.

— Как ты выбрался из тюрьмы?

— Левек. За угон рабов я был наказан тремя годами каторжных работ, после чего меня должны были продать далеко на юг. В тот день, когда меня отправили на плаху, меня купил мошенник, которого Рэймонд подкупил, чтобы он выдавал себя за плантатора.

— Когда это было?

— Более полутора десятилетий назад. Мне было двадцать.

— Ты уже довольно давно на Дороге.

— Как и ты, — мягко сказал он. — Итак, могу я остаться?

— У меня есть выбор?

Он усмехнулся в тени.

— Конечно. У тебя всегда будет выбор.

Эстер указала ему на кресло-качалку, расположенное рядом с ее маленькой печкой. Он сел, затем похлопал себя по коленям. Она устроилась на его крепких бедрах.

Он прошептал:

— Откинься назад.

Когда она это сделала, то почувствовала спиной тепло его твердой груди и плеч и силу его сильной руки, обнимающей ее.

— Так-то лучше. Вы с Фостером, как я понимаю, не очень-то много обнимались.

— Мы никогда не обнимались.

— Этот человек — дурак, но потеря для дурака — выигрыш для дракона.

Он поцеловал ее в лоб.

— Итак, настоящая причина, по которой мне нужно было тебя увидеть…

Эстер посмотрела ему в лицо.

Он поправился:

— Ну, одна из причин.

Он достал из внутреннего кармана пиджака лист бумаги.

— У меня есть список всех приглашенных на сегодняшний вечер. Я бы хотел, чтобы ты рассказала мне, какие из них ассоциируются у тебя с Дорогой.

— Позволь мне поднести его к свету.

Проходя по комнате, она почувствовала, как шелк трётся об ее кожу под муслиновой накидкой. При каждом движении ее ног ткань ласкала ее, как нежная рука любовника. Деловитая Эстер сильно ругала себя за бесстыдство, в то время как другая Эстер хотела целовать его до рассвета.

Она подошла к своему столу, на котором стояла единственная лампа в комнате, и взяла перо с подставки. Повернувшись к нему спиной, она сделала небольшие пометки рядом с именами, которые знала. Она посмотрела на него.

— Я не все имена здесь узнаю.

Он подошел и наклонился, изучая имена, которые она отметила. Ее обдало запахом его одеколона и его близостью.

— Ты немного сузила список. Это поможет.

Его глаза были полны такого желания, что Эстер задрожала и не могла остановиться. Он был таким высоким и красивым, что любая женщина в здравом уме, вероятно, ухватилась бы за возможность побыть с ним вот так. Эстер, очевидно, потеряла рассудок в тот момент, когда встретила его, потому что она тоже хотела быть с ним.