Они пошли по узкой тропинке через высокие кусты и деревья. Пройдя несколько сотен футов, она остановила их на небольшой поляне, на которой стояла заброшенная хижина. Она жестом пригласила Эстер присесть на ближайший пень.

— Теперь мы будем ждать, — заявила она.

— Чего? — спросил Фостер.

— Моего старого друа Эзру Шу.

Эстер застыла и посмотрела в удивленные глаза Фостера.

Фостер уставился на Дженин так, словно никогда раньше ее не видел. На самом деле это так и было. Как и предсказывал Гален, Дженин наконец-то показала Фостеру свое истинное лицо. Он был опустошен.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он.

— Деньги. Шу пообещал мне достаточно, чтобы я смогла добраться на запад.

— Деньги?! Ты позволишь продать ее на юг ради денег?

— Да, — сказала она без тени вины.

— Но она твоей расы.

Дженин усмехнулась:

— Раса. Что мне дала принадлежность к расе? То, что я родилась чернокожей, — это проклятие, камень на моей шее, но чем больше у меня будет денег, тем меньше этот камень будет весить.

Эстер перебила ее:

— Дженин, мой муж очень богатый человек, если тебе нужны только деньги, он будет готов отдать все ради моего спасения.

— Если бы все было так просто, я бы подумала об этом, но все деньги в мире не вернут Лема.

— Ты делаешь это из мести? Лем был предателем.

— Да, он был предателем. Но он также был моим любовником.

Эстер видела, как побледнело лицо Фостера и поникли его плечи. На мгновение в его глазах появилась боль, от которой у Эстер защемило сердце.

Он спросил:

— Значит, ты никогда не любила меня?

Она одарила его насмешливой печальной улыбкой.

— Ты был именно тем Галлахадом, который мне был нужен.

— Что ты делала в Англии?

— Один очень богатый человек увез меня туда. Я была его любовницей. Он был убит в драке, и я осталась без гроша. Когда ты наткнулся на меня в трюме, я возвращалась домой, потому что у меня закончились деньги.

— И все же ты притворилась, что любишь меня. Почему?

— Потому что я знала, что ты доставишь меня в Мичиган. Другим моим кандидатом был студент из Кливленда, с которым мы познакомились на борту корабля. Проживание в Огайо тоже было бы приемлемым из-за его близости к этому штату. Я выбрала тебя, потому что ты сказал, что ты из Уиттакера. Я знала, что Лем здесь, потому что он написал мне после того, как нашел свою мать.

Эстер многозначительно сказала:

— Мать, чье сердце он разбил.

— Точно так же, как она разбила его сердце, когда бросила его и больше не вернулась. Он ненавидел ее, поэтому не испытывал чувства вины за то, что использовал ее таким образом.

— Где твоя семья? — спросил Фостер.

— У меня нет семьи. Меня продали в младенчестве, и я никогда не знала своих родственников.

Эстер поняла, что у них с Дженин было схожее начало, и задумалась о том, как изменилась к лучшему ее собственная жизнь после того, как ее нашли и увезли на север. Где бы была Эстер, если бы не Кэтрин Уайатт? Стала бы она обманывать и похищать своих соседей? Она сомневалась в этом, но знать точно не могла.

— Где мои документы, Дженин?

— Они у Шу. Он давно хотел наложить на тебя лапы.

— Ты была там, когда они разрушили мой дом?

— Нет, в то время я была дома. Я слышала, что ущерб был довольно значительным, — сказала она с противной улыбочкой.

Затем добавила:

— Эзра решил, что они где-то у тебя в доме. Похоже, все вы, беглецы, мыслите одинаково. Фальшивые задники высоких комодов и платяных шкафов — довольно распространенное место для тайников.

Эстер испытала облегчение, узнав, что ее никто не выдал, но она решила проинформировать людей о необходимости проявлять больше воображения, пряча свои документы, когда это испытание закончится. И оно закончится, потому что она знала, что Гален найдет ее. Она спросила Дженин:

— Ты хоть представляешь, что с тобой сделают мой муж и его друзья, когда узнают о твоей связи с Шу?

Дженин холодно улыбнулась.

— Как только Эзра заплатит мне мою долю, этот твой богатенький мулат никогда меня не найдет.

Эстер ответила:

— Ради тебя же надеюсь, что нет.

Фостер, который, казалось, только что пришел в себя после того, как услышал поразительный рассказ Дженин, тихо сказал ей:

— Я не могу позволить тебе сделать это, Дженин.

— Ой, напугал. А теперь иди к тому пню и садись. Нам не придется долго ждать.

Хотя Эстер не показывала свой страх, она относилась к предстоящему появлению Шу с растущим беспокойством. Если ему всё-таки удастся увезти ее на юг, она и ее нерожденный ребенок станут рабами, которым придется подчиняться прихотям и желаниям того, кто будет ими владеть. Ее ребенка могут продать, как это случилось с ней и ее матерью. Она отказалась обдумывать этот мрачный сценарий, потому что верила в своего мужа.

Фостер посмотрел на Эстер и печально сказал:

— Я был дураком.