Она наткнулась на Андре Рено, который направлялся на деловую встречу в город. Он сообщил ей, что Галена можно найти в кабинете.

Эстер осторожно постучала в закрытую дверь кабинета, потому что понятия не имела, хотел ли Гален, чтобы его отвлекли от работы.

Очевидно, он не возражал, потому что пригласил ее войти и встретил ее появление улыбкой.

— Доброе утро, жена, — сказал он с сияющими глазами. — Я не хотел тебя беспокоить, когда проснулся раньше. Как тебе спалось?

В ее памяти всплыла страсть прошлой ночи.

— Мой сон был коротким, как ты, несомненно, знаешь.

— Чем я могу быть полезен?

— Я хотела бы поговорить с тобой.

На красивом лице Галена появилось выражение притворного разочарования.

— Только поговорить? Я имел в виду гораздо более стимулирующую услугу.

Эстер усмехнулась, хотя его слова задели ее за живое.

— Я знаю, но сдерживай себя, пожалуйста.

— А если предположить, что я не смогу?

Она улыбнулась улыбкой древней, как у самой Евы.

— Тогда, полагаю, мне придется узнать, что случается с любовницей, которая прерывает работу своего любовника.

Гален моргнул. Его возбуждение усилилось в ответ на ее горячий вызов. Она хорошо играла роль любовницы, подумал он про себя, очень хорошо.

— Запри дверь и подойди сюда, бесстыжая женщина цвета индиго.

Эстер подчинилась и медленно подошла к тому месту, где он стоял в ожидании. Первые поцелуи разожгли все еще тлеющие угли прошлой ночи, и вскоре они оба снова погрузились в бурю. Ни один из них не испытывал чувства вины из-за бумаг, чернильниц и ручек, которые с грохотом посыпались на пол, когда он положил ее на свой стол. Эстер была слишком занята тем, что дрожала от страсти, когда с нее снимали панталоны, а Гален был слишком сосредоточен на том, чтобы превратить ее дыхание в тихие, прерывистые вздохи.

Эстер знала, что ее страстные причитания, вероятно, были слышны за запертой дверью, но любовницам не полагалось беспокоиться о подобных вещах, поэтому она тоже не обращала на это внимания. Все, что ее волновало, — это его страстные поддразнивания и то, какой соблазнительной и открытой она стала в результате.

Гален погрузился в рай и понял, что никогда больше не сможет работать за этим столом, не вспоминая об их занятиях любовью. Он будет вспоминать, как ее прекрасное лицо перекосилось от страсти, а обнаженная грудь выглядывала из-под расстегнутой блузки, и захочет, чтобы она снова оказалась под ним так же, как он держал ее сейчас, нежно поглаживая.

Это была быстрая чувственная интерлюдия, от которой у Эстер перехватило дыхание. Она поднялась со стола, вся дрожа, одежда ее была скомкана. Он стоял над ней, улыбаясь, и глаза его сверкали драконьим огнем при виде того, как она откинулась назад, опираясь на руки, как ее юбки приподнялись над слегка раздвинутыми бедрами, а соски соблазнительно выглядывали из-под распахнувшейся блузки.

Она тихо прошептала:

— Ты слишком скандальный для своего же блага, Гален Вашон.

Когда он снова начал нежно ласкать влажное, набухшее местечко между ее бедер, ее голова откинулась назад, и она забыла обо всем, что собиралась сказать.

Его голос был таким же нежным, как и его прикосновения.

— Это ты бросила мне дерзкий вызов… любимая моя.

Тепло снова начало распространяться по телу, мягкое и согревающее.

— Посмотри на меня, малышка…

Эстер попыталась сфокусировать взгляд.

— Итак… о чем ты хотела поговорить?

Эстер задумалась, действительно ли он ожидал от нее ответа. Когда он коснулся влажными пальцами ее груди, она снова лишилась дара речи. Когда его теплый рот сомкнулся вокруг ближайшего бутона, она сделала прерывистый вдох, а затем застонала, когда ласки затянулись. Он разомкнул губы и поднял голову, и сосок заблестел и стал таким же твердым, как и его взгляд.

— Я думал, ты хотела поговорить со мной о чем-то…

Он опустил ее обратно на стол, и она задрожала от удовольствия, когда он снова начал медленно возбуждать ее. На этот раз они двигались медленнее, но конечный результат оказался таким же блаженно-взрывным и потрясающим, как и раньше.

Эстер наконец-то удалось обсудить ярмарку со своим мужем примерно через час после того, как она впервые зашла к нему. Он решил, что это отличный способ завершить летний сезон, и согласился с тем, что жители округа заслуживают веселого времяпрепровождения после того, как пострадали от кампании террора, проводимой Шу.

Ярмарка была назначена на последнюю неделю августа. Они с Гейл разместили рекламные листовки и объявления в местных газетах от Детройта до Амхерстбурга, Онтарио, и Толедо, Огайо. Ярмарки по сбору средств были традицией среди чернокожих женщин Севера. Они использовали их для финансирования таких газет, как «Освободитель» и «Северная звезда» мистера Дугласа, для оказания помощи политическим деятелям и беглецам, таким как Уильям и Эллен Крафт, а также для оказания помощи местным и национальным благотворительным организациям, таким как Нью-Йоркский приют для цветных сирот, в котором находилось более тысячи детей.