Она прошептала:

— Мне понадобится еще одна ванна из-за тебя, мой грязный муженек.

— Это было само собой разумеющимся, Индиго.

Глаза Эстер расширились, а лицо вспыхнуло от жара.

— Такой неисправимый.

— Я все еще жду того долгого приветствия, которое мне обещали.

Эстер застенчиво улыбнулась. Перед ним было невозможно устоять, даже если от него пахло козлом.

— Ты же знаешь, что от тебя воняет?

Он ухмыльнулся.

— Рэймонд сказал то же самое, но от него пахнет не лучше.

— Тогда, полагаю, я должна быть благодарна, что он не зашёл поздороваться.

Он ущипнул ее за зад, и она взвизгнула от смеха. Он посмотрел на нее сверху вниз с игривой строгостью и скомандовал:

— Неуважительная женщина, я хочу свое приветствие, сейчас же!

Улыбаясь, Эстер наклонилась, намереваясь быстро поцеловать его в губы, но в тот момент, когда ее губы коснулись его, она была потеряна. Вся тоска, которую она испытывала к нему последние несколько дней, разлилась по ее сердцу и душе и разожгла огонь, который долго был холодным. Ее руки обвились вокруг него в тот самый момент, когда он притянул ее к себе. Они оба обменивались приветствиями, пока не начали задыхаться от страсти.

Когда он оторвался от ее губ, в его глазах светилось желание, которое отражало ее собственное.

— Я думаю, мне нужно принять ванну. Не хочешь присоединиться ко мне?

Она дерзко улыбнулась и прошептала:

— Да.

Его бровь приподнялась от ее ответа.

Она заметила:

— Разве не так сказала бы любовница?

Он снова приподнял бровь.

— Я думаю, это будет самое запоминающееся возвращение домой.

Она согласилась.

— Я думаю, ты, возможно, прав.

Слуги принесли еду и приготовили ванну для дракона, пока они с Галеном ужинали на веранде. Дождь прекратился где-то к вечеру. Августовская жара вернулась, и ночной воздух стал теплым и влажным.

— Хорошо, что ты дома, — сказала она ему.

— Я рад, что вернулся. Я очень по тебе скучал.

— Я тоже по тебе скучала, — призналась она. Без него дом и ее жизнь казались более пустыми и безрадостными. Она нуждалась в его объятиях, чтобы унять свое горе из-за смерти Брэнтона, но в то время она подавила это эгоистичное желание, потому что ее потребности были второстепенными по сравнению с ребенком, которого он собирался спасти. Во время его отсутствия ей много раз хотелось поделиться с ним своими мыслями или спросить его мнение по какому-нибудь вопросу. Они были мужем и женой совсем недолго, но он всегда был готов выслушать и с ним было очень легко общаться почти с самого начала их отношений, хотя те первые несколько дней в ее подвале в октябре прошлого года он был упрямым, грубым и полным недостатков. Порой ей было трудно поверить, что это был тот же самый человек.

— О чем ты думаешь, малышка?

— Я вспоминала наши первые дни вместе и то, как ужасно ты ко мне относился.

Он слегка улыбнулся ей.

— Но ты вылечила меня, несмотря на мои манеры.

— Тебе повезло, — съязвила она.

— Я благодарю судьбу каждый день, поверь мне.

Их взгляды встретились в свете свечей, стоявших на столе. Эстер надела тонкий летний халат, а он снял пальто, но все еще был в грязной одежде. Он пробежал глазами по ее телу, так соблазнительно выглядывавшему из-под прозрачного халата. Ее темные соски были похожи на драгоценные камни, спрятанные под вуалью.

— Я собираюсь быстренько воспользоваться ванной, чтобы смыть грязь. Когда я закончу, мы снова наполним ее для нашей совместной ванны.

Эстер задрожала в чувственном предвкушении, когда он исчез в комнате.

Он позвал ее вскоре после этого. Она провела это время в одиночестве, вспоминая другие случаи, когда он доставлял ей удовольствие, и насколько это было ошеломляюще. Когда она вошла в комнату, то уже сгорала от желания. Ее соски напряглись, кожу покалывало от его воображаемых прикосновений, а ее лоно начало расцветать от одной только мысли о чувственных наслаждениях, которые он подарит.

Он ждал ее в освещенной свечами комнате, высокий, обнаженный, в полной готовности. Вид его сильного желания заставил ее остановиться.

— Мужчине гораздо труднее скрывать свою потребность, чем женщине.

— Вижу, — беспечно ответила она.

Он откинул назад свою темноволосую голову и рассмеялся:

— Ты хорошо играешь роль любовницы, сердце мое.

— Спасибо.

— А теперь иди посиди со мной в ванной, чтобы я мог сбросить с себя усталость после дороги.

Эстер поборола свою застенчивость и пересекла комнату, подгоняемая нарастающим желанием. В ванной она прислонилась к его груди и позволила его рукам и теплым, твердым бедрам обнять себя. Она чувствовала, как его мужское достоинство крепко прижимается к ее спине. Ванна была достаточно большой, чтобы они чувствовали себя вполне комфортно. Она прижалась ближе.

— Неужели у тебя все такое большое?

Он нежно потерся об нее.

— А ты как думаешь? — лукаво спросил он.

Она не смогла сдержать смешок.

— Ты такой высокомерный, дерзкий человек. Я говорила о величине ванны, а не о твоем достоинстве. Ты вообще знаешь, что такое скромность?

— Там, откуда я родом, она не так уж и востребована.

— Я очень даже в это верю. Я имела в виду твое имущество: кровать, карету, дом. В тебе все величественно.

— Я великий человек.