— Причём здесь методички?

— Ты пропадаешь! Это почти тоже самое.

— Ты виновата!

— Иди, — Голос был мягок, но груб.

— И интонации как у неё.

— Иди я сказала, — А потом закашлилась.

— Маша, хватит. так делать, — Отец всегда говорил, что я ромашка. Божий одуванчик, а потом я попросила Отца о таком муже, который бы всё для меня сделал.

— Нет такого.

— Ну, тогда точно иди, значит ты не для меня, — И он ушёл. Ушёл навсегда, потому что сам принял этот факт. Это был трудный момент, но только из-за того что я раскрывалась, как женщина для кого-то, а он не понимал. Мама шила прекрасно и он это знал, и я ей помогала. Я пользовалась его, но только словами и учениями. Пусть знает, она тоже хочет учиться жизнь эта. Она понимала и лелеяла меня. Я ушла, тихо и спокойно. Он прятался за стенами, а там Жанна так думала я.

— Вы что расстались? — Петра не было рядом, а я смерила Жанну ледяным взглядом и поправила свой манжет. Кофта была велика. Она долго смотрела на меня, а я потом смерила её таким взглядом, что холод от моего ледяного свербил по ней ещё долго.

— Маша, — Пустота этого эха доносилась из его кабинета, а я шла по коридору и молчала. Метр мира останавливался, чтобы я хваталась за горло. Мне казалось, я болела, но это было не так и ледяной взгляд моих искр не понравился Петру.

— Тебя обидели.

— Мы разошлись.

— Только не уничтожайся, — Я застыла, а потом выругалась.

— Дошло только что.

— Он не такой, он либо это планировал изначально, либо нехотя разнёс себя, — Мужчина заулыбался, а нас оказывается подслушивали.

— Я не такой, — Пришло смс и я его удалила.

— А, мы ещё пойдём?

— Куда? — Она молчала и озиралась, — Вот когда научишься говорить прямо, пойдём.

— В кафе.

— Нет, туда мы не пойдём. Ты большая девочка, ты поссорила меня с дорогим человеком, — Я улыбнулась, но не пошла. Он не менялся, он просто взрослел. Оказывается, я должна была помогать.

— Пой, — Пётр умолял.

— Не могу, это не песня — это вой.

— А ты спой, и успокоишься, — Я и спела, но потом. Мне требовалась его помощь, но я не пошла, а потом я хотела обратиться к его брату, но вдруг пошла к маме, и к папе. Интонации знакомы — читалось мне в её глазах.

— Ты разбита.

— Он сыграл со мной странную игру. Длина жизни в его коридоре окончилась тюрьмой, причём его. Я заперла, но выход то один либо к нему, либо выдыхать.

— Выдохни, — И я училась дышать по новой.

— Маша, может поговорим? — Я ушла неспеша, но как привидение.

Раскрой меня. Я стояла напротив церкви, и мечтала о муже но том, которой от Бога. Муж от Бога, кто это? Человек, пришёл ответ и я успокоилась. Хорошо что не верфульф. Сказка, о проклятие мне не нравилась, как и всё последующее. Снимаю, захотелось сказать самой себе и я пошла обратно домой. Мои ключи были у меня все, как и всего его вещи которые находились у него. Метр от него был тих и я давай драить все полы в белизну, опять и по новой. Чтобы духа его здесь не было. Дух московский — это не про него. Мила мыла рамы и так далее, так сказать.

Пой. Читала я в его глазах, а потом он сдался. Всё равно запоёшь. Прочитала я посля и пошла к Милу, тому самому он пел на площадке.

— Что ты здесь делаешь?

— На скандал нарываюсь.

— Старушка, что ты так повзрослела?

— Да скачки устраивали, вот и вытянулась.

— Тебе бы себя закрепить, а то опять откатят.

— О! — Выдала я и Мил за умолял.

— Бери, — Оказывается он украл меня, но он же и помог.

— Не то! — Слышала я ор Мила, но он хотел невозможного, — Мария, — можешь мне помочь? — Этот эпизод был задолго после того, как он кричал, — Я хочу, чтобы ты заснялась, — И я заснялась, — Он пел символично, а я была очень красива.

— Мил, ты не обидишь если я использую свой образ в своём клипе? — Он очень долго молчал.

— Вот только из-за того, что ты попросила я не обижусь, — Оказывается и Игорь хотел, но ему не разрешили. Использовать меня. Пётр был неутолим.

— Отстань от девочки, она меняется, — Я шла в будущее, а Игорь стоял. «Не получается» Слышала я.

И старый скрип мостовой,

Брусчатка усыпана пеплом,

Танцуй асфальт дорогой,

Ты поёшь для меня.

Я призрак увядших дней,

Спой со мной о любви,

И как только ты придёшь,

Съешь меня. Покори.

Я пела, но не так как хотелось. Я чувствовала бархат, а потом плюнала и прошлась по всем кого знала, даже по Игорю. По нему быстро. «Не смей» Слышалось мне и я понимала, что это звучало по доброму. Мы расстались по вине друг друга. Сбавив обороты, я ушла к себе.

Твой голос забыт добром,

Голоса ангелов молчат.

Спи мостовая,

Я не удел.

Я, пела, а Мил молчал.

— Садись, что стоишь?