— Мама! Помоги мне, — Я ворвалась домой и испугала родителей. Моя мать мечтала о доме, но рядом со мной.

Вот ты, дочь моя. Это она говорила мне взглядом, но она была не права, я была дальше.

Все мы дети Бога.

— Я другая, но ты видишь меня и давай меняться вместе, чтобы хоть я пришла, — Она не поняла ни слова, а потом врубилась. Как будто рубильник сорвала.

— Так вот ты какая, олень северный, — Я улыбнулась, а потом застеснялась. Мама рассматривала меня обнажённую, — Ты всегда была красива, и твои родинки они зачаровывали, — Мне казалось, что она имеет ввиду другое, но мама не любила зависть и она чувствовала, когда я знаю, — И каждая мать хочет, чтобы её ребёнок видел в ней особенную.

— Ты и была особенная, ты просто не понимала меня.

— Вот то-то и оно, — Я улыбнулась. Я хотела не обычное бельё, а самое прекрасное и это сейчас, моя мать только-только понимала, — Я тебя недоучила, иначе бы ты уже была такой какой хочешь быть, — Я начала читать, но не помогало, а потом выпустила вебинар о женщине.

Если ты хочешь быть собой, то мир — это оплот, а великое поведение — это половодье где все тонут, но в любви и морях счастья.

Когда ты не видишь это счастье, всё вокруг обретает другой воздух и менятьcя хочется так, как тебе стоит. Я писала, а он ходил рядом и мне это нравилось. Я его просто не замечала. Мои хвостики вернулись, но когда он увидел меня с другими не только моё сердце ёкнуло. Их мне заделала мама.

— Вот это женщина, — Сказал Петр и мне это понравилось. Я хотела меняться, но только для того чтобы познать себя.

Мы не ссорились но и не мирились, чтобы прийти к тому консенсу который бы нравился мне. Я любила труд, а он любил меня.

— Марк, — тМой голос был певуч и Игорю это не нравилось, — Я ничего не могу сделать, — Это был мой голос, — Мы либо миримся с этим, либо.

— Что либо? — Он не терпел таких моментов.

— Либо я иду к маме и говорю, что ты надоел, — Он смирился.

— Маш, тоньше. У тебя же был этот тон, — Я не поняла о каком тоне идёт речь.

— О каком тоне речь? — Я вообще не пела, я играла роль причём чужую. Я объясняла.

— А, не у тебя, — Я обиделась, да так сильно что никто меня не мог успокоить.

— Что ты делаешь? — Его роль в моей жизни мне начала надоедать и резко собрав свой пеньуар я метнулась к шкафу, — Ты куда?

— Съезжаю, — Впервые в жизни и он и я разомкнулись. Провода дёрнулись и я уехала, на Кипр.

— Что привело тебя к такому выбору? — Мне казалось что он везде. И в мире, и в моей квартире и даже в том клипе который я с периодичностью доделывала.

— Мне сказали, что у меня нет «того тона»

— И что? — Мы переписывались, иногда он звонил.

— Задело.

— У тебя и груди той нет, — Я не знала издевается он или нет, — На плстику пойдёшь? — Меня вновь задело и я пошла гулять. Я встретила много чаек и мне показалось, что это один сплошной знак. Я повстречала много душ и мир мне улыбался, посылая тех людей которые были добры ко мне, а когда я повстречала его, свой тон всё встало на свои места.

— Нет, сорвалась и уехала.

— Может у неё кто-то есть?

— Что? — Мой голос потух в собственном крике, я не разобрала кто это был, но ужас в глазах мамы я помню на долго. Графин одетый на голову отца заставил всех побледнеть.

— Когда ты вернулась?

— Я и не уезжала.

— Так, что произошло?

— Я хочу, чтобы меня запоминали, а не путали интонации моего голоса. Я учила, надо понимать что у меня моё, а не чьё то другое.

— Вот об этом я и говорю.

— Игорь подожди. У неё кризис.

— Какой ещё кризис? — Мир велик ответил потехой и я побежала мыться, да ещё и так быстро что никто не успел среагировать, — Я просто психанула. За мной ходили втроём и мне это не нравилось, а когда вышла роль, Игорь долго оттаскивал меня от рольши.

— Вы, что наделали? Она говорила что не отдаст свои интонации, — Мой бархат, мой бархат пропал, а потом я быстро встала и начала петь в себе.

— Маша.

— Я уйду, но не на долго. Им просто понравилось это в роли.

— Это недопустимо, говорил Игорь а я молчала. Его роль в этом тире мне надоедала.

— Слушай, съедь, — Он рассмеялся, а я задумалась сколько раз за этот период мы мерились и ссорились.

— Давай я тебя научу?

— А давай, — Всё встало на свои места.

— Мы просто ссоримся, а так как тебя допекают на работе ты всё это скидываешь на меня.

— Нет, меня крадут, — Он не понимал, а потом до него дошло что на меня положили глаз, да ещё так тайно.

— Ты на Кипр одна ездила?

— Да, там камеры были.

— Я видел, — Я не отреагировала на его показатель, но учла, — И всё же? — Позже спросил он меня.

— Я стартанула резко. Меня ограбили.

— На что? — Вскричал он и я встала в позу.

— Объясни.

— Вот этот. мужчина положил на тебя глаз, — Он был опрятен и мне не нравился, — Тебе и я не нравился.