— О! — Мне не понравилась его о, но я не стала настаивать. Мой мир трещал.

— Что ты думаешь, о этих штанах? — Мне очень понравилось и ему так и ответила, — Твои глаза светятся.

— Ты прекрасен, — Он сначала явил мне ангела, а потом долго ходил немой.

— Миша ходит в таких же.

— Но, это же ты, — Кранты двигался незаметно.

— Привет, к тебе можно? — Я долго стояла.

— Пётр, у меня что-то с глазами, — Мой мир трещал.

— Попались, — Михаил ещё не уехал, но ему не желательно было находится здесь. Как раз таки он и держал крутой центр записи, где обучал всех и мне понравилась его школа, но не очень. Не моё. Игорь мне не поверил, а я уже летела. Он шантажировал меня. Тот юноша, которого я увидела впервые в его, том клипе был без ума от своего сценариста, брата, который и

Поставил ему ту пьесу.

— Он и тебя может научить.

— Не надо, мне не понравится.

— Как это? — Игорь настаивал. Игра в дочки — матери с нашими будущими детьми, касалась каким-то боком и его брата.

— Игорь, у тебя что комплекс?

— Даа, — Спустя энное количество времени, ответил мне тот, — Целый комплекс моих мечт, которые я перевожу сюда, — Я поняла о чём он и улыбнулась.

— Не нравится он мне, я просто никогда не видела таких красивых.

— А, дальше?

— А дальше всё, — Он мне не поверил и всячески попытался проверить. Мы сошлись в его коморке, прошли странный путь отссор до обратно в его коморку, а сейчас он мне выдал детский психологический фактр, — Странный ход конём.

— Я видимо выкидываю из себя, всё надуманное, — Ему это так понравилось, что я подумала, что ему надо было становиться актёром. Как можно было становится актёром в такой мечте, я не понимала. Иван, промелькнуло в моей голове и я рванула к церкви.

— куда ты?

— С отцом настоятелем давно не разговаривала, — Поехали оба, и Игорь очень довольно отнёсся к себе, переврав мне потом всё, что думал.

— Я, думал он красив.

— Он и красив. Его старость ему идёт, — Мой мужчина удивился, а потом улыбнулся.

— Хотел бы я, чтобы мне в старости так говорили, — Я хотела спросить, а что со мной тогда будет но он и сам услышал. Ответа не последовало. Мне стало обидно.

— Маша, тебя требуют, — Требовал куратор детской школы.

— Я, бы взяла, — Мир мудр и мне послали школу.

— Ты не возьмёшь, я хочу её, — Но мне её предложили, читалось в моих глазах.

— Я, выкуплю.

— Выкупить детей? То есть, ради своего. зубокальства, никакого другого слова пока не идёт.

— Вот именно, пока. Ты сама мала, чтобы их брать, — отчасти он был прав.

— А, как же я? — Он молчал.

— Я других предложу, — С ним не согласились.

— Они обидят её, он Господа любит.

— И что? — Я мало по-мальски начала понимать, почему он меня так швырял.

— А, сколько им лет?

— Это не детская школа, — Спустя пять минут, ответила я. Игорь был прав.

— Он прав, — Я мотнула головой и сложила руки лодочкой.

— О, лодочки.

— Мне самой двадцать пять будет, но ещё сверху. Они не будут слушать.

— Почему ты сразу не сказал, что там. дошколята? Я, бы не так. себя повела.

— А, как?

— Я не знаю.

— Это всё поведение, — Мне было обидно. Он что-то задумывал, но я не знала что.

Мой паркет меня манил, как и его фортепиано. Он возле него, что только не делал, но спросить я не решалась.

— Что ты скажешь, если я с ним сниму клип? — «Не смей» хотелось мне выкрикнуть, но я лишь отвела голову в сторону. Как наша любовь, вылилась в такое? Кинолетна сплошная. Я как будто отпросилась у него в прошлое, а когда очнулась меня не было в коморке, я была в его кабинете.

— Когда, ты отстроил кабинет? — Я не стала продолжать.

— Ты, как я.

— Нет, у меня голова сломана. Я думаю — думаю, и не нахожу ответов. Ты закрылся, — Опередила я его, — И мне бы выйти, а ты держишь.

— Как?

— Я, не хочу, чтобы ты снимал это фортепиано без меня.

— Это я и хотел услышать, — Он понял не так, — Твои вещи, это твои вещи. Ты то там меня тыкаешь, то тут. Я съезжаю, — Я раскололась, но как то по глупому, — И твоё сердце, этому тоже виной. Ты манипулируешь своим здоровьем, — От этого и вовсе съело горло.

— Что молчишь, — «Любовь» Слово само пришло, как и понятие. Что такое любовь? Я пошатнулась, но сделала это так, чтобы он не увидел, — Маша!

— иди, — Мой голос был груб.