– Какие именно?

Друид промолчал, но я почувствовала возникшее напряжение.

– Скажи мне, Ангус! Я хочу услышать.

– Наша любовь, – произнес он.

В ту же секунду легкий ветерок коснулся щеки, лаская, целуя мою кожу, словно в подтверждение только что сказанному.

– Все изменилось, – сказала в ответ. – Я тоже изменилась, Ангус. Прошлого не вернуть, прежней Аэлики уже нет. Я стала совсем другой.

Тоже своего рода признание, в знак уважения тому, что решился произнести он.

– Для меня все осталось как прежде, – отозвался Ангус. – Я всегда буду рядом с тобой и смогу тебя защитить. Ты не должна ничего бояться!

– Я давно уже ничего не боюсь, – устало произнесла в ответ. – Спасибо, Ангус!

Хотела было подняться, но друид вложил мне в руку кусочек дерева, похожий на узелок от ветки, с продетым в него кожаным шнурком.

– Это оберег, Аэлика, из дуба-защитника вашего племени. Он предупредит тебя об опасности, если я не окажусь рядом. Носи его, не снимай! Но, клянусь, я буду с тобой так долго, пока сама не захочешь меня прогнать.

В этих словах было намного больше, чем обещание защитить. В них слышалась искренняя, неподдельная забота. Нет же, я обманывала себя! Это было чувство, на которое я не могла ответить взаимностью. После смерти Андрея в груди образовалась дыра, которая питалась моими эмоциями и надеждами. В ответ из нее веяло гробовой тишиной и могильным холодом. Я не собиралась никогда больше влюбляться, но…

Прогонять друида не хотелось. Ангус мне нравился. Или же…Аэлике?

Слава богу, Ангус поднялся и ушел, давая время прийти в себя и привести в порядок мысли. Когда вернулся, на ладони были ягоды. Спелая земляника! Протянул мне, но тут я подскочила на ноги, потому что на поляну вышли женихи, обвешанные куропатками, словно пулеметчики лентами с патронами.

Они смотрели на нас укоризненно.

А затем прискакал вестник, лишь на пару часов опередивший эскарийцев. Меня ждало первое серьезное испытание, из-за чего я немного нервничала. Во дворце служанки помогли снять испачканную в земле одежду. На встречу с эскарийским легатом я надела традиционное зеленое платье бригантов. На шею – золотой торк, символ королевской врасти. В уши – серьги, на руки – золотые браслеты. Между ними болтался кожаный шнурок с подаренным Ангусом амулетом. На голове – сложная прическа из переплетенных кос, Бретта постаралась.

Я уговаривала себя не волноваться. Ну и что, что посланник Эскарии! Пусть мы бедные и покоренные, но гордые. И золото у нас тоже есть. А еще – железная руда, олово и медь в горах недалеко от Инсурима. Наши реки полны рыбы, в лесах в изобилии водится дичь. Наши поля, благодаря стараниям друидов, всегда урожайны. Правда, половину всего, что производила земля бригантов, мы отдавали Эскарии.

Империя… Словно огромный спрут, она опутал щупальцами земли Альбиона, душила каждого, кто осмеливался поднять голову или же бросить взгляд, в котором могли углядеть непокорность. Если же я поведу себя достойно, но вежливо, нам оставят глоток свободы!

Поймав себя на такой мысли, я испугалась. Решила, что схожу с ума. Так могла думать Аэлика, королева бригантов, а уж никак не российская гонщица, чемпионка по авторалли Лика Савельева. В чужом теле ко мне приходили чужие мысли, непонятные ощущения и ненужные желания.

Что мне с этим делать?..

А что тут сделаешь? Отправилась со своими воинами встречать гостей. Стояла на холме, чувствуя, как меня продувает насквозь холодный майский ветер. Прикрикнула на Руэйда, чтобы не дергался. Братец пребывал в отвратительном настроении, и, кажется, не только приезд эскарийцев был тому виной. Ему не понравилось увиденное в лесу. Вернее, то, что я была слишком долго наедине с Ангусом.

Вздохнув, вспомнила слова из глупого мультфильма про пингвинов: «Улыбаемся и машем!» Именно так собиралась встречать эскарийцев, поклявшись себе, что не потеряю твердость духа ни при каких обстоятельствах.

Как же я ошибалась!

Отряд остановился. Эскарийцы спешился. Наступила тишина, в которой я явно слышала, как колотится мое сердце. Руки вспотели: легат и двое центурионов – Актеон посвятил меня в знаки различия эскарийской армии – направлялись к нам.

Высокий мужчина замер в нескольких шагах от меня. У него были черные, до боли знакомые глаза и короткие волосы. Холодное, словно выточенное из мрамора лицо. Замысловатая татуировка на шее. Значит, дракон. Настоящий, не полукровка. Бордовая солдатская туника, блестящие на солнце доспехи. Плащ, сандалии «калиги» – форма эскарийской армии. Меч, кинжал…

Боже, я все-таки сошла с ума!

– Я, Квинт Октавий Варран, приветствую тебя, королева Аэлика, от имени императора Дидия Юлиана и сената Эскарии!

Я смотрела на мужчину и понимала, что пропала. Умерла и попала в рай. Нет же, в ад!

На меня смотрел Андрей, мой любимый… В эскарийской одежде, в доспехах, и оружием за поясом. И он – мой враг. Хищный и опасный. Одно неловкое движение, и он вцепится мнев горло, а за ним придет имперская свора и растерзает всех, кто живет на земле бригантов.